Кирилл повернул к себе мой подбородок, заставляя смотреть на него:
- Давай с тобой сбежим отсюда?
- Чего ради?
- Да брось! Ты была в «Пекле»?
- Ты про мажорский ночной клуб?
- Угу, он в этом же здании. – Кирилл подмигнул.
- Ну, не знаю. Мне нельзя уходить.
- Ерунда, всего на полчаса, и сразу вернёмся, никто и не заметит. Когда ещё у тебя будет возможность оторваться? В такие места просто так не попасть. А я проведу. Давай, детка, решайся.
Оглянулась назад через плечо. Гости танцевали. Девчонки разбрелись по залу.
Струкова общалась с компанией каких-то важных шишек. Ветров. Разговаривает с кем-то по телефону. Взмахнул рукой раздражённо. На меня даже не смотрит. И правда, почему нет? Будет, что пацанам рассказать. Таким, как мы, в «Пекло» ни в жизнь не попасть. Надоело всё. Этот проект, эта фальшь, этот дурацкий вечер, и что на меня кое-кто внимание не обращает...
- А знаешь, давай!
- Иди за мной.
Снежинский крепко сжал мою ладонь и увлёк за барную стойку. Бармен оглянуться не успел, а мы уже выскользнули в служебную дверь.
Влад.
Размял костяшки пальцев и шею, следя за ублюдком, танцующим с Ариной. Кому ещё мог достаться в партнёры больной на голову маньяк. Ну, вот кому? Сузил глаза, заметив, что лапа Снежинского лежит не на лопатке партнёрши, как это положено, а намного ниже. И как мерзавец пялится на неё. Словно сожрать готов. Хотя, как знать, возможно, и на такое способен – с ублюдка станется.
Музыка стихла, на сцену вышли Яблоков и Старский. Вернулся к наблюдению за объектом.
Танец закончился, какого чёрта он не уберёт от неё руки? Ещё не хватало, чтобы эта мразь запудрила мозги девчонке.
Он что-то сказал, приобнимая за талию. Она ответила. А я только чувствовал, как глаза наливаются кровью при виде его руки, скользнувшей вниз по её бедру.
Единственное, что хотелось сделать в этот момент – растолкать всех, кто попадётся на пути и вмазать ублюдку как следует. Прикрыл глаза на секунду. Нельзя. Он гость, и для всех остальных не позволил себе ничего лишнего. Но только не для меня, разумеется.
Участницы прошли за столик. Наконец-то, мать твою. Раздражённо взглянул на кривляющегося Старского и Яблокова. Могли бы и поменьше трепаться.
Шумно вздохнул, возвращая контроль над эмоциями, и снова всмотрелся в Снежинского. Подойдёт к ней ещё раз - вмешаюсь. Смутно знакомое чувство полостнуло по внутренностям. Задумался и охренел от понимания – ревность. Она самая. Ядовитая зараза. Вот только с чего бы ей взяться? Разве что…
Церемония завершилась.
