Найди сердце королевы

Но мои руки всё ещё обнимают Гая, и мы всё ещё лежим на холодном полу какого-то сырого помещения, полного затхлости и пыли.

Я направляю взгляд к двери. Она заперта. Я не знаю, сколько прошло времени, не знаю, надолго ли я вырубилась и когда Вистан вернётся. Может быть, прошло только чуть больше часа? Или целая ночь уже миновала?

Привстав с груди Гая, я морщусь от неприятной боли в собственной ноге и разминаю руки. Потом поворачиваюсь к лежащему неподвижно парню.

– Гай? – тихо произношу я.

– Гай, просыпайся, – шепчу, осторожно тормоша его за плечо.

Взгляд падает на пропитавшийся кровью кусок штанины, которым я обвязала ему рану, и внутри у меня всё холодеет.

– Гай? – повторяю я, боясь самого худшего. – Пожалуйста, очнись.

Но он всё ещё мне не отвечает.

Я едва не задыхаюсь, когда осторожно и со жгучим страхом тянусь к его лицу и касаюсь кожи.

Холодная, как у мертвеца.

– Нет, нет, нет, нет…

Его рука безвольно лежит на груди, глаза закрыты, лицо бледное, словно из него выкачали всю кровь.

Я, кажется, теряю рассудок.

– Гай! Гай, пожалуйста, открой глаза!

Осознание даёт мне звонкую пощёчину. Я чувствую себя так, будто разом ломаются все кости. Словно взрывается каждый сустав.

Слёзы бесконтрольно вырываются из глаз, а потом реками текут по моим щекам, на которых ещё не успели высохнуть прошлые мокрые дорожки. У меня начинает дрожать тело, когда я на коленях подползаю к Гаю ближе и беру его лицо в свои ладони.

– Прошу, – хриплю я.

У меня кружится голова, но я по-прежнему смотрю на его безмятежное бледное лицо, разговаривая с ним так, будто он всё слышит.

Я хочу верить, что слышит.

Я падаю лицом на его грудь, сжимая рубашку пальцами, и молюсь. Впервые в жизни я действительно молюсь. Я прошу кого-то, кто находится там, наверху, пощадить его. Вернуть его. Прошу, чтобы всё это волшебным образом обернулось в простой кошмарный сон.

– Я никогда не просила тебя ни о чём, – шепчу я, а голос всё пропадает и пропадает, превращаясь в беспомощный хрип, – но сейчас… Сейчас я взываю к тебе с одной-единственной просьбой.

Рубашка Гая намокает от моих слёз, в воздухе больше не пахнет кровью, а лишь отчаянием, вырывающимся из моих уст. Оно пропитывает собой кислород, которым я дышу, заполняет каждую клеточку тела, которое я имею.

– Прошу тебя, не забирай его, – плачу я сильнее.