Найди сердце королевы

В руках у него уже была сигара.

Ему не нужно продолжать, чтобы я поняла, что произошло далее. Сердце сжимается до боли, у меня начинают дрожать руки и потеть ладони.

– Он потушил о мою спину первую сигару. Держал её до тех пор, пока она не потухла окончательно. Мне запрещено было издавать хоть звук. Пришлось вонзить зубы в губы до крови, потому что я смертельно боялся разозлить отца сильнее. Когда я встал, он сказал, что впредь моя спина будет напоминанием о моей слабости. О слабости, которая не дозволена тем, кто был рождён с кровью Харкнессов.

С тех пор он называет мою спину Доской наказаний.

У меня пересыхает во рту. Перед глазами живо появляется двенадцатилетний Гай, совсем ещё ребёнок, с задранной кофтой, подставивший спину родному отцу, который безжалостно тушит о него сигары. А детская кожа лопается от ожогов и ещё долго болит и медленно заживает.

Тот случай был не единственный. Шрамов у него очень много.

Я пячусь назад, не зная, что больнее осознавать: сам факт того, что ему вообще пришлось подобное пережить, или то, что это всё сделал с ним его родной отец?

– Мне так жаль, – тихо шепчу я, борясь с подступающим к горлу комом.

 – Правда, жаль…

Он поворачивается обратно.

Мне становится дурно от того, что я буквально заставила его пережить те ужасные события вновь. От нахлынувшей волны сожаления я опускаю голову, понимая, что никогда не знала подлинную историю Кровавого принца, которого таковым сделал его отец. Ведь если с детства учить ребёнка убивать, кто вырастет в итоге?

– Никто не заслуживает подобного отношения к себе, – продолжаю я, пока голос дрожит, выдавая всю мою ничтожность.

 – Никто. И ты тоже. Я…

– Может быть, однажды я верну тебе твою жизнь, – говорит он. – Может быть, однажды тебе не придётся больше знать, кто я такой. Возможно, ты забудешь всё, что произошло с тобой по моей вине, Каталина, но я хочу, чтобы ты знала: ты дала мне веру в то, что мир необязательно такой мрачный, каким он был для меня всё моё детство и оставался таким и по сей день. Что, оказывается, в нём есть место и для света.

 – Гай касается моей руки, тянет к себе мою ладонь, перебирает пальцы. – Вот почему я не смог исполнить свой долг перед теми, кого до смерти боялся. Потому что ты разбудила в моём сердце то, что я смело могу назвать любовью, хотя мне всю жизнь внушали, что её нет. Может, я просто чокнутый, но мне нравится таким быть, если это в итоге спасёт тебе жизнь.

Он сплетает наши пальцы, и его касание вызывает дрожь по всему моему телу.