Найди сердце королевы

Вместе со взглядом. А взгляд у него головокружительный. Такой, что невозможно отвернуться, невозможно отвести глаза. Хочется в нём затеряться.

На Гае всё ещё нет рубашки, и от этого факта дыхание у меня сбивается, собственные лёгкие предают меня, заставляя грудь заметно опускаться и подниматься.

– Пожалуйста, дай мне шанс, – шепчет он. – Не отнимай у меня хотя бы этого.

И я взрываюсь от желания пасть на колени перед ним и извиняться. Извиняться так долго, что у него закружится от моего голоса голова.

Я никогда не знала, каким было его детство, никогда не знала, что ему пришлось вытерпеть, но теперь, когда я всё это знаю, мне не легче.

Теперь приходит осознание, почему он всегда так собран, спокоен и серьёзен. Потому что под запретом были любые чувства.

Гай Харкнесс пал жертвой своего отца, и теперь он – будто живой мученик. Ведь как было сказано в выколотой на его теле татуировке?

Бездна взывает к бездне?

Надеюсь только, я не стану его бездной.

Заснуть мне всё же удалось.

Правда, оказалось, что ненадолго, потому что просыпаюсь я той же ночью.

Но и утешение себе нахожу быстро – не было никаких кошмаров, которые, как я думала, меня обязательно посетят после последних случившихся событий.

Едва открыв глаза, я сглатываю, когда передо мной вновь возникают картины, нарисованные воображением после рассказа Гая.

Шрамы, боль, унижения, печаль в глазах…

Я всё ещё не могу поверить в то, что человек может сотворить нечто подобное с собственным сыном. Бесчеловечная жестокость.

Сейчас в комнате Гая нет.

Я встаю и осматриваюсь по сторонам. Новая постель подо мной всё ещё приятно пахнет, и я невольно улыбаюсь, вспоминая, что её купили вчера специально для меня. Как долго же продлится моё заточение в этом клубе?

Встав с дивана, я иду к двери, осторожно приоткрываю её, попутно удивляясь тому факту, что она не заперта. Может, я перестала быть пленницей после вчерашних откровений? Неужели теперь я могу ходить там, где мне вздумается? И прощайте наручники?

Коридор полон музыки и сверкающих бликов.

Ищу глазами Нейта и Зайда, но и их нет поблизости. Мне сказали, что этот клуб безопасен, что «Могильные карты» никогда сюда не сунутся. Наверное, поэтому я так опрометчиво закрываю за собой дверь и выхожу наружу. Проходя дальше по коридору и раздвинув портьеры, за которыми стоит громила под два метра ростом, о которого я едва не ударяюсь, вижу просторный зал, набитый всё теми же танцующими девушками и сидящими перед ними мужчинами, пускающими на них слюни.