Найти «Сатану»

 – У энцефалита инкубационный период три недели!

– А раз мы во всем разобрались, то не выпить ли нам по рюмке хорошего коньяку? – спросил генерал, и консилиум единогласно одобрил эту идею.

Инесса быстро приготовила бутерброды с маслом и копченой колбасой, открыла оливки с анчоусами и вкатила в комнату сервировочный столик с коньяком и закуской.

Доктора одобрительно улыбались, и непонятно было, относятся эти улыбки к угощению или к генеральской жене, которая в пятьдесят лет сохранила гладкость кожи, блеск волос, девичью фигуру и соблазнительную улыбку.

Поэтому первый тост подняли за здоровье генерала, а второй – за его очаровательную супругу, при этом доктора-полковники встали и выпили, отставив локти, по-офицерски. Потом почтили память славного летчика Петра Семеновича Балаганского, а дальше все пошло как обычно: выпили за ракетные войска, за медицину, за мир во всем мире… Потом бутылка кончилась, и доктора распрощались.

А через полчаса в дверь позвонил капитан Ерманов. Инесса впустила его, ласково улыбаясь, показала на стоящие под вешалкой тапочки для гостей и тихо предупредила:

– Георгию Петровичу надо отдыхать, не занимайте его долго…

Пройдя в комнату, капитан обнаружил начальника лежащим на диване, красное лицо свидетельствовало о высокой температуре, хотя в воздухе отчетливо витали и запахи спиртного. Коротко доложив результаты похода в институт, Ерманов извлек из кожаной папки дело «Подснежник» и протянул генералу.

Тот взял картонную папку и принялся внимательно рассматривать надписи.

– Ты заглядывал внутрь?

– Никак нет, Георгий Петрович! – испугался Юра. – Да папка и опечатана!

– Ладно, я просто спросил…

– Прикажете подождать и забрать документы? – спросил порученец.

– Не надо, у меня есть сейф. Свободен!

Капитан Ерманов ушел, а генерал Балаганский сорвал печать и принялся читать аккуратно подшитые и пронумерованные листы, погрузившись в особо секретные дела тридцатилетней давности, о которых не знал ни один человек в мире.

Но неодушевленный свидетель которых еще продолжал жить своей жизнью.

За двадцать девять лет непрерывного автономного дежурства, без человеческого участия, транспортно-пусковой контейнер «Сатаны» потерял безупречный внешний вид.