Наизнанку

На верхушке сердца систолический шум."

"— Етить-колотить, и что это значит? — вновь улыбается Марк.

— Это значит, что у тебя недостаточность митрального клапана.

— О, ужас. Ты точно хорошо послушала, дочь моя?

— Лучше не бывает.

— Даже не знаю, как быть после таких новостей. Давай переходи к пальпации печени. И нежнее, лапонька, — Марк снова кладет руки под голову и ехидно улыбается. Ну почему он все это не прекратит? Главное не смотреть на его пах. Кладу руку на подреберье и в который раз поражаюсь самой себе.

— Вдох, выдох, — захожу под подреберье. — Вдох. У вас печень увеличена, Марк Михайлович.

— Так и знал, что твои пышки до добра не доведут. И намного увеличена?

— Намного. Боюсь дело не только в пышках.

— Конечно, не только в них. Это поди твоя подтируха мне ее увеличила. Так, ладно, давай пальпируй мне живот.

— А точно надо?

— Ты больным так же говоришь?!

— Нет. Но ты в трусах.

— И?

— Ну вдруг там образуется трусус бугорус.

— Чего?

— Бугор в трусах.

— Хорошо, что не пупырышка.

Пальпируй.

Кладу руку на низ живота и со всей серьезностью, на которую только способна, начинаю пальпировать его живот. На трусы не смотрю, думаю исключительно о том, что я врач. Выходит с трудом, ибо я все равно цепляюсь взглядом за его тело, на которое не только приятно смотреть, но и гладить. Черт, я что уже его глажу?

— А здесь что, Марина Евгеньевна?

— Все еще хуже, — и это правда, все очень плохо. Плохо от того факта, что мне нравится абсолютно неподходящий для меня ни по каким рамкам мужчина.

 — У тебя какие-то уплотнения на передней брюшной стенке.

— Уплотнения?! И что бы это могло быть?

— Не знаю, может быть жировики?

— Ты обозналась, Мариша, это кубики.

— Ну да, жировые кубики, — Марк приподнимается на руки и вполне серьезно резюмирует.

— Итак, что мы имеем на выходе, я старый эмфизематозник-циррозник с митральной недостаточностью, варикозно-расширенными венами и жировиками. Как я еще жив, Мариша?

— Моими молитвами.

— Тогда понятно, — Марк хватает меня за руку, и я в считанные секунды оказываюсь распластанной на спине.

 — Вы получаете неуд, Марина Евгеньевна. Жду вас завтра на пересдачу в это же время и в этом же месте, — проводит рукой по моим волосам и накрывает мои губы своими. Обнимаю его за шею и неосознанно глажу его затылок, в то время, как сам Марк перемещается с моих губ на шею. Ведет дорожкой поцелуев к груди и тут меня все же останавливают какие-то силы. Нельзя над ним так издеваться.

— Марк, хватит.