Наизнанку

Ночевать можешь в гостевой комнате, примешь душ, все дела, а утром заедем к тебе домой, ты переоденешься, и мы поедем на работу. Договорились? Заметь, я тебе уступаю.

— Хорошо. Начнем?

— Начинай, лапа моя.

Глава 21

Знать бы куда написать письмицо с жалобой на это совершенство, чтобы больше такие не рождались. Ну нельзя же так, природа! Правда, это за гранью. Лежит и улыбается. Черт, у него еще и улыбка красивая. Что сделать, чтобы он прекратил быть таким привлекательным? Может ему зуб выбить? Точно-передний! И улыбаться не сможет, и говорить.

— Остается надеть паранджу. Хотя в ней будут видны глаза.

— Что?

— Ой, прости, это мысли вслух.

— Ты меня пугаешь. В парандже я тебя не приму. Ну что ты там наперкутировала, Марина Евгеньевна? — хороший вопрос, а что я там наперкутировала?

— Мне показалось, что у тебя коробочный перкуторный звук.

— Батюшки…и что это значит? — наигранно удивляется Марк.

— Эмфизема легких.

— Кошмар. И от чего это?

— Ну… может это эмфизема курильщика?

— Мне тридцать два года, для эмфиземы курильщика нужен хотя бы стаж, не говоря уже о других факторах. Ну?

— Ну может ты курил с трех лет, вот тебе и стаж.

— Ну да, ну да, как пошел на горшок, так сразу начал тырить сигареты у злобной тетки воспитательницы. А как стукнуло семь, уже жить без них не мог. Как же не закуришь-то в детском доме. Итак, у меня эмфизема курильщика. Правильно? — глядя на эти вены я даже не могу вспомнить каковы еще причины эмфиземы.

— Да. Эмфизема курильщика.

— Окей. Я запомнил. Для справки: я никогда не курил.

— И даже не пробовал?!

— Один раз не в счет. Я противник курения. Увижу с сигаретой-руки отобью.

— Да я вообще никогда не пробовала.

— Ну я понял, что ты вообще мало что пробовала. Продолжай, лапа моя.

— Давай на живот, я спину еще не перкутировала.

— Нет. У нас же все не по правилам. Хочу тебя видеть, поэтому только спереди. И вообще, переходи к сердцу. Мы и так уже поняли, что с легкими у меня беда.

Кто бы сказал, что я на свидании буду пальпировать своего же как бы… парня. Фу, не звучит. Ну какой он парень? Мужчина. Причем донельзя красивый. Ой, мамочки, у меня что испарина на лбу вылезла? Тихо, дыши глубже, Марина, не позорься. Вновь кладу палец на его грудь и начинаю перкутировать границы сердца.