Найди меня, мой принц

Наиле, смущаясь и краснея, облачилась в похожий наряд, но в персиковых тонах. Лялю мы нарядили в лиловое, а Гапке досталось сдержанное платье с карильей, подходящие для пожилой няни. Такие вот по-босварийски нарядные мои спутницы и покинули друг за дружкой фургон, последние дни бывший нам убежищем.

Я задержалась дольше всех, рассматривая в привезённом Наиле зеркале свои подведённые ею же глаза и почти сошедшие синяки под ними. Они под слоем весьма приятной в использовании пудры и вовсе стали не заметны.

Интересно, когда меня успели подлечить? Наверное вчера, когда я уснула на руках одного чрезвычайно заботливого мужчины. Теперь понятно, почему Ляля меня красивой называла.

— Всё в порядке, Рома? — доносится до меня голос Рэна, когда я уже прячу зеркало в сумку.

— Да, — поворачиваюсь к нему и натыкаюсь на пылающий весьма откровенным желанием взгляд.

— Тебе очень идёт этот наряд, — хрипло произносит он, шагая ко мне.

— С учётом того, что я полностью спрятала свою внешность, весьма сомнительный комплимент.

Да и внешность мне досталась от другой девушки, — не сдерживаю я иронию.

— Я не знал ту девушку. Для меня это ты и только ты. Тем более, что, как и ты мою, твою внешность я не помнил. Лишь глаза. И они у тебя сейчас почти прежние. Для меня ты прекрасна во всех обликах, Рамина, — Тайрэн притягивает меня к себе, обнимая, склоняется и вкрадчиво произносит на ухо. — Я хотел тебя во снах и хочу сейчас. Знаешь в чём прелесть этой одежды? Я представляю, как вечером сниму её с тебя.

От этого признания и обещания в нём меня прошибает томительным жаром, который мгновенно превращается в сводящую мышцы пульсирующую жажду. Резко выдохнув, я непроизвольно хватаюсь за полы его жупархи. Он… правда собирается? А я… хочу? Нервно облизываю пересохшие губы. И вот как теперь об этом не думать? Он нарочно, да? Чтобы я до вечера вся извелась от волнения и предвкушения? У-у-у, коварный.

— Пойдём, Рома, нам пора ехать, — зовёт мужчина вполне ровным тоном.

Но хрипотца в голосе и голод в синих глазах выдаёт, что мои эмоции не остались без ответа.

С повозки Тайрэн меня снимает, не преминув, прижать к себе покрепче, а потом и в карету таким же макаром подсаживает, аргументируя, что мне в узкой юбке неудобно. Я занимаю место рядом с Наиле и пожалуй рада, что карилья скрывает моё пылающее лицо. Мужчины споро переносят все наши вещи из повозки в багажное отделение кареты.