Он даже не поверил сначала, приготовился к очередной волне, но ни прутьев, ни спазмов больше не было.
Неясная мысль мелькнула и исчезла, изгнанная озверевшим сознанием.
«Нет, не может быть, рано».
А интуиция все громче и громче нашептывала, что нет, не рано. Когда пиликнул экран, он практически был готов к тому, что увидит. И все равно, когда на экране обозначилась крошечная ручка с виниловым голубым браслетом, Арсен почувствовал, как подгибаются ноги.
Сполз по стене на пол и не мог оторвать взгляд от надписи на браслете.
Мансурова Агата Янушевна, мальчик, вес четыре двести, рост пятьдесят восемь сантиметров, дата, время…
— Арсен Павлович, — бросился к нему Алексей, но он не мог говорить, молча отдал телефон и закрыл глаза ладонью. Телефон вновь пиликнул, и Леша прочел вслух:
— «Торг начинается».
И следом еще одно:"
"— «С ней все хорошо».
Арсен сидел неподвижно, продолжая прикрываться ладонью.
«Все хорошо. У них будет все хорошо, а тебе, Тагир, клянусь, ад покажется раем».
— Мы отслеживаем сервер, Арсен Павлович, — начал Алексей, Арсен его остановил.
— Нет смысла, Леша, он скоро сам перезвонит.
И в подтверждение его слов в руке Алексея завибрировал телефон Ямпольского с обозначением на экране «Скрытый номер».
Глава 34
Ямпольский никогда не ставил перед собой невыполнимых задач, но сегодня перед ним стояла задача архисложная — не разорвать на части Тагира Мансурова. И дело было вовсе не в Ермаке — Арсен прекрасно понимал, что генерала в первую очередь заботят собственные интересы.
Ему самому следовало убедить Тагира. Убедить сделать шаг в яму, старательно вырытую для него Шерханом. А для этого просто необходимо оставаться невозмутимым. Или хотя бы им казаться.
Вот это было намного сложнее, потому что перед глазами стояла Агата. Поддерживающая большой — для нее просто огромный — живот. Мальчик Ямпольского пошел в отца, «крупный плод» — так было написано в карточке Агаты. Арсена это дико бесило, поэтому она прятала от него карточку.
Плод… Сын, а не плод!
Его девочка из сил выбивалась, вынашивая малыша. Она не жаловалась, наоборот, когда ловила на себе тревожный взгляд, улыбалась и даже старалась подбодрить Арсена. Но он все видел.
Как медленно она ходит, как долго поднимается по ступенькам, как тяжело встает с кровати, переваливаясь через бок и руками поднимая лежащий отдельно живот.
Арсен носил бы ее на руках, но Генка ругался, и врачиха Агаткина ругалась.
