«Она должна двигаться, мышцы должны работать, а мозг насыщаться кислородом, Арсен Павлович!» — выговаривала врачиха. Кравченко был более категоричен:
«Ты хочешь откормить ее как гусыню?»
И Арсену приходилось просто везде ходить за Агатой, чувствуя себя бесполезным и непригодным прицепом.
Зато она могла спать только с ним и только когда он ее обнимал. Раз Арсен улетел на несколько дней в Вену, но утром увидел по видеосвязи красные от бессонницы глаза и сразу же обменял билет. К обеду был дома, заставил ее поесть, они легли на диван в гостиной, и Агата мгновенно уснула.
Он гладил шелковые густые волосы и старался поменьше шевелиться. Сын сначала прыгал в животе как мячик, но живот лежал на Арсене, и он его тоже гладил. И малыш вскоре уснул. Больше Арсен никуда от них не уезжал.
Агата давно придумала сыну имя, но какое, Арсену не признавалась, а он сразу сказал, что как хочет, пусть так и называет. Ему лишь бы ребенок был здоровым, и его красивая мамочка тоже. И как теперь удержаться и не разорвать Тагира, было для Арсена еще тем испытанием.
Мансуров назначил встречу в ресторане, который располагался в здании с вертолетной площадкой. Он предупредил, что, если с ним что-то случится, ребенку введут инъекцию, после которой у Арсена больше не будет сына. Лучше бы не предупреждал, не ухудшал себе карму. Ямпольский это понимал без лишних предупреждений.
Он вошел в зал и сразу увидел Мансурова. В зале было людно — ресторан средней руки, конечно, туда в обед съезжаются и сходятся из близлежащих офисов.
Тагир сидел за дальним столиком у стены и смотрел на Ямпольского.
Арсен подавил волну бешенства и несколько раз глубоко вдохнул. Представил вместо Тагира безликий манекен и шагнул к столику. Здороваться не стал — много чести.
— Здравствуй, Арсен.
— Дай мне с ней поговорить, — вместо ответа сказал Ямпольский, усаживаясь напротив. Тагир развел руками.
— Нет. Сначала поговорим мы. Но показать могу, — достал телефон, запустил видео и развернул экран к Арсену.
Тот заскреб ногтями по сиденью, когда ее увидел, но лицо осталось неподвижным.
Агата полулежала, опершись о подушку, и держала на руках маленький сверток. Все в один голос сказали ему, что их мальчик — настоящий богатырь с таким весом и ростом. А сверток казался совсем крошечным. Лицо Агаты, склонившейся над ним, было таким нежным и умиротворенным, что у Арсена чуть отлегло от сердца.
Она хотя бы не испугана.
