За контрабанду, хранение и торговлю наркотиками у них предусмотрена смертная казнь даже для иностранцев. Через обезглавливание. А попытка впарить поддельный бриллиант все усложнит, даже если за Тагира вступятся по дипломатическим каналам.
«Давай, Тагир, жги!»
— Хорошо, — выдохнул тот, и Арсен выдохнул следом. — Только я хочу убедиться, что это не подделка.
— Не вопрос, — Ямпольский достал заключение независимой экспертизы.
— Нет, там, где я скажу. Ты приедешь туда с камнем и сразу произведем обмен.
— Согласен, — конечно, он со всем согласен. — Ты подпишешь все документы по разводу, — а потом спросил уже тише, выдержав паузу:
— Кто ее выманил? Имя.
Тагир повернул голову, Арсен проследил взглядом и на секунду прикрыл глаза. На противоположной стороне зала сидела Ирма. Поймала взгляд Арсена, чуть улыбнулась и встала. Так вот кто ты, Анна Александровна…
— Она записалась на прием на всякий случай, ее привезли на вертолете, поэтому камеры не зафиксировали.
Арсен не сводил с нее тяжелого взгляда.
Она все время отворачивалась, когда заталкивала Агату в лифт, и ее просто не узнали.
— Мне ее отдашь, — сказал на выдохе.
— Забирай.
— Тагир! — окликнул, и когда тот обернулся, спросил: — Как Агата родила?
— Тяжело, — ответил чуть дрогнувшим голосом Мансуров. Почти бывший муж. Сука. — Но держалась хорошо, хоть и боялась, — помолчал, как будто взвешивал, и все-таки сказал: — Тебя звала.
Пошел к выходу, и когда до Арсена дошел смысл сказанного, он чуть не бросился на Мансурова со спины.
Схватить за шею, сдавить и трясти, пока не скажет…
— Тагир! — зарычал так, что обернулись сидящие вокруг люди. Мансуров остановился, и Арсен сипло продолжил: — Какой… Какой у нее голос?
Что-то неясное промелькнуло в глазах, но потом губы потянулись в улыбке.
— Сексуальный…
«Как хорошо, что у саудитов не отменена смертная казнь».
***
Тагир забрал нас из роддома в тот же день. А я так надеялась, что мы задержимся, и Арсен нас вычислит! Леша не мог не мониторить роддомы, и, если бы мы с малышом задержались хотя бы на несколько часов, нас бы нашли.
Поэтому Тагир так нервничал и торопился. Мой профессор — надо потом сказать Арсену, чтобы отблагодарил его, — ругался и протестовал, но потом ему позвонили, и он сдался. Сказал мне:
— Держись, девочка! Твой муж безответственная и бессердечная сволочь.
«Мой муж самый лучший мужчина на свете. А этот — чужой, не мой», — хотелось ответить.
