— Лишь бы ты до двенадцати ночи в дрова не превратился, — благожелательно ответил зятю Ямпольский.
Макар с момента, как Тагир увез Агату, предоставил себя в полное распоряжение Арсена, страховал на переговорах с Мансуровым, и как только Алексей вычислил город и роддом, вылетел туда вместе с ними. На обратном пути у него получилось рассмешить Агату, потребовав себе право первым сменить памперс Арсену Ямпольскому. Так что теперь Макару можно все. Главное, не озвучивать это вслух.
— Я в завязке, сегодня только сок, буду тебя на брачное ложе сопровождать.
— Как он тебя терпит? — укоризненно покачал головой Роман, с недовольством глядя на сына.
— У него нет выхода, — с видом глубокого удовлетворения сказал Макар, — у него от меня слишком много внуков.
У Арсена в груди заворочалось нехорошее предчувствие.
— Два? — резко повернулся он, вопросительно глядя на Макара.
Тот загадочно улыбнулся, поднят вверх три пальца и направился к двери. Прихватил по дороге Алексея и увлек за собой, напевая под нос, но так, чтобы Арсену было слышно:
— Нас не догонят, нас не догонят*…
— Ну? — сердито глянул на Романа Ямпольский, когда молодежь скрылась на лестнице.
— Я тебе что говорил?
— Мда… — почесал тот затылок, — так это, дело молодое…
— Вот же засранец! — Арсен стукнул кулаком по косяку."
"— Все, все, не психуй… Что ж, им к тебе за разрешением бегать? Арсен, — он с надеждой посмотрел на Ямпольского, — а ты помнишь, про завод говорил? Если второй мальчик будет…
— Завод? Какой? — рассеянно глянул Арсен на Демидова, а потом спохватился.
— Ах, завод!.. Да уймись ты уже, будет тебе завод. Если это пацан, — и вздохнул. — Девочке зачем завод, мы ей тогда чего-нибудь другое подыщем. Все, поехали, Рома, пора.
И подтолкнул к двери повеселевшего родственника.
***
— А правда, что... что... — мнется Машка, — это правда?..
Наклоняюсь к девочке осторожно, чтобы не измять платье.
— Правда, что ты теперь моя бабушка? — шепчет она доверительно на ухо, но при с таким страдальческим личиком, что мне ее становится безумно жаль.
— Это кто тебе сказал, Машенька?
— Папа...
Вероника выдает беззвучное ругательство, Эва прячет смешок — несмотря на наши перешептывания, все нас слышат.
Беспомощно смотрю на девчонок в ожидании поддержки и сразу же ее получаю. Вероника подходит и присаживается возле девочки.
— Машунь, я тебе кто? Бабушка? — успокаивающе гладит она ее по руке. Машка мотает головой, отчего светлые локоны смешно разлетаются по сторонам.
