Вдруг у меня получится их упросить подождать? Или разрешить ему отработать? Или мне. От меня не так много толку, но я могла бы мыть полы, я уже научилась дома после того, как разбежалась прислуга. И посуду тоже…
Саркис тянет меня за собой, я цепляюсь за Гену — все равно страшно одной, — и мы втроем входим в помещение за резной дверью.
Мне становится трудно дышать, грудь будто сдавливает. Гена выдирает из рук шаль и толкает меня в центр, там небольшое возвышение. Как будто маленький зал для зрителей со сценой, тут было бы удобно показывать небольшие пантомимы, мы такие любили смотреть с папой…"
"Оглядываюсь по сторонам — одни мужчины, все сидят в креслах и выглядят очень прилично.
Слишком странные взгляды на меня бросают, и я невольно обхватываю себя руками.
— Господа, прошу внимания, — говорит худой мужчина с бородкой, — позвольте представить: Агата!
В помещении воцаряется тишина, прерывающаяся лишь чьим-то покашливанием.
— Какая же это Агата, это настоящий ходячий грех, Махмуд, — говорит один из сидящих.
— Даю сразу десять тысяч.
Остальные оживляются, переговариваются, а у меня возникает странное чувство дежавю, и потом в памяти будто простреливает.
Папа говорил, я сама выберу себе мужа, и я любила это представлять. Вот я в красивом платье сижу, как принцесса на троне, а передо мной в ряд выстроились претенденты на руку и сердце. Папа придумывает им испытания, а я выбираю. Мне даже сон приснился однажды.
Большая комната, не королевский зал, конечно, просто просторное помещение.
Я не сижу, а стою. Выбираю, наверное. В комнате много мужчин, разных — не принцы, как я себе представляла, обычные, как наши с папой заказчики.
А потом открывается дверь и входит он. Я еще не вижу его лица, но уже чувствую, знаю. Это Арсен, и он пришел за мной. В сознание врывается голос:
— Начальная ставка десять тысяч долларов, шаг тысяча.
Лица плывут, сливаются в один сплошной фон. Совсем теряюсь, это мой сон или явь? Зажмуриваюсь и вскидываю голову, а потом слышу, как за спиной открывается дверь.
Глава 4
— Дочка Дворжецкого? Что она здесь делает? — Арсен шагнул в проем, но Саркис схватил его за локоть.
— Тише, не кричите, Арсен Павлович, торги уже начались! — он попытался оттеснить его от двери.
— Какие нахер торги? — Ямпольский вывернул Саркису руку и вдавил в стену коридора. — Ты детьми здесь торгуешь, ушлепок?
Тот с шумом втянул воздух, упираясь в стену головой.
— Ну и что, что дочка, вспомнили! Нет уже Дворжецкого, второй год как нет.
