Саркис полыхнул нехорошим взглядом из-под бровей, но Арсена мужские взгляды редко впечатляли.
— Махмуд.
— Махмуд, будь любезен, объяви хаммер-прайс* в сто тысяч долларов, — обратился Арсен к покрывшемуся испариной парню и тут же словно спохватился. — Или господа желают увеличить ставку?
Шею окутало теплое дыхание, и его будто обдало кипятком — это Агата уткнулась лбом в спину как раз там, где начинался позвоночник. И весь кипяток хлынул по позвоночнику вниз.
***
Желающих увеличить ставку не нашлось. Махмуд периодически срывающимся на фальцет голосом объявил окончание аукциона, и Арсен повернулся к Саркису.
— Свободный вип. И ужин. Или мне поискать более гостеприимное заведение?"
"— Что вы, Арсен Павлович, — Саркис вытер потный лоб, — сейчас все будет. А в вип уже можете проходить.
— Хочешь девочку попользовать, не отходя от кассы? — осклабился Чечен. — Правильно, Шерхан, я бы и до випа не стал тянуть.
— Моя девочка, где хочу, там и пользую, — Арсен даже постарался сказать это ровно, чтобы в голосе не звучало раздражение.
С Чеченом у Ямпольского мир, и то, что его все сегодня раздражают, не повод этот мир нарушать.
— Ну-ну, дело молодое, — с трудом сдерживая злость, сказал генерал.
«Еще бы. Все давно знают, что ты импотент».
Арсен не стал отвечать, но ощутил, как вздрогнула прижавшаяся к нему девушка. Пожалуй, Лере стоит рассказать самому и побыстрее, иначе донесут в таком виде, что она завтра же подаст на развод.
Арсен посторонился, давая Агате дорогу.
Присутствующие не спешили расходиться, и Ямпольский то и дело ловил на себе злые недовольные взгляды. А когда Агата вышла из-за его спины, во взглядах, направленных на нее, разгорелась настоящая похоть.
Он обернулся на девушку и мысленно выругался.
«Чтоб тебе, Януш, на том свете икалось. Породил такое, сам свинтил, а мне теперь расхлебывать…»
Глядя на нее, Арсен в который раз поражался, как приземистый, лысеющий толстяк Януш смог произвести на свет такое совершенство. Лара Дворжецкая красива, но там породой и не пахнет.
Арсену никогда не нравился ее визгливый голос, деланный смех и короткие пальцы. А еще ноги у щиколоток — тяжелые, как у крестьянки.
Здесь же в каждой косточке, в каждом изгибе видна голубая кровь, похоже, не врал, Януш о своей родословной. И сейчас Арсену видны все эти изгибы, мать тебя за ногу, Дворжецкий… При этом лицо как у ангела с чистым, невинным взглядом. Разве можно на такое спокойно смотреть?
Ходячий грех.
