«Нераскрывшийся бутон…» Тому, кто будет рядом, когда этот бутон раскроется, просто … .
Арсен вышел из отеля на негнущихся ногах как пьяный. То, что он устоял и не набросился на беззащитную, доверившуюся ему девушку, утешало слабо. Особенно, когда вспоминались мелькающие в голове сцены.
Зазвонил телефон. Лерка. Не успел.
— Любимая, я как раз собирался позвонить. Даже телефон достал. Я тут купил кое-что, хотел тебе рассказать.
— Кто эта девушка, Арсен? — голос жены звучал тихо и обиженно.
— Дочка Дворжецкого, его убили в позапрошлом году, Агатой зовут.
Ее отчим продать хотел. Лерка, я не мог не вмешаться. Отвез ее в отель, сейчас еду домой. Она совсем ребенок…
— Я видела ее, мне прислали фото, — Лера продолжала говорить тихо, наверное, сын спит. — Арсен, ты ведь сделаешь так, чтобы она уехала? Ты ей поможешь, но она уедет?
— Конечно уедет. Уедет учиться за границу. Завтра же этим займутся мои помощники. У тебя нет причин волноваться, дорогая.
«Ты везде будешь миной замедленного действия, Агата Дворжецкая».
"
"Наши дни
С того времени, как я отправила Арсену фото, прошло несколько дней, а он до сих пор нас не нашел. Если честно, я начала ждать его буквально с той самой минуты, как Тагир вывел меня из клиники. Но Арсен не приходил, и моя надежда стала таять. А сегодня она разбилась окончательно.
— Агата, собирайся, завтра мы уезжаем, — Тагир входит ко мне в комнату, как всегда, без стука. — Самолет в семь утра. В пять мы должны быть в аэропорту.
Он никогда не спрашивает разрешения, моя комната не запирается. Поначалу это коробило, а потом я перестала замечать. Как и самого Мансурова.
Сердце начинает биться быстрее — как уезжаем? Почему? Тагир будто прочитал по глазам, отвечает сразу:
— Я хотел убедиться, что ты беременна и что с ребенком Ямпольского все в порядке. Теперь я спрячу тебя подальше, пока его сын не родится. Шерхан не должен нас найти раньше времени, этот ребенок будет принадлежать мне, только тогда я могу рассчитывать на равноценный обмен.
А, по моим сведениям, его охранка оживилась в последнее время. Если Шерхан узнает о сыне, он землю рыть будет, поэтому нам лучше убраться отсюда.
Даже Мансуров понимает, что это будет мальчик. Горько усмехаюсь про себя и едва сдерживаюсь, чтобы не погладить живот. Не при нем, я не стану показывать Тагиру, как мне дорог этот малыш. Так же, как и его отец.
Муж окидывает меня плотоядным взглядом.
