Прихватываю губами возле плеча, медленно продвигаюсь к шее и чувствую, как каменеют под руками и без того твердые мышцы.
Он восхитительный на вкус, кажется, я даже облизываюсь. Арсен смотрит на меня совсем ошалевшим взглядом, а я зарываюсь руками ему в волосы и откидываюсь на спину. Он с глухим рычанием наклоняется ко мне, но я упираюсь руками в широкую грудь. Жду, когда он сфокусирует на мне помутневший взгляд и говорю одними губами:
«Будешь…»
И выгибаюсь дугой от глубокого поцелуя-укуса.
***
Просыпаюсь раньше и крадусь в душ, чтобы не разбудить Арсена.
Мы уже неделю живем в загородном отеле, который Арсен полностью выкупил сначала на три дня, потом продлил еще на два дня, потом еще.
Ему мало, он смотрит на меня такими же голодными глазами, а я на седьмом небе от счастья. Рассматриваю себя в зеркале — все тело в багровых пятнах, укусах и царапинах, это следы любви Арсена, у меня слишком нежная и белая кожа, а он слишком неистово меня любит.
Быстро принимаю душ и иду на кухню. Хочется с утра вкусно накормить своего мужчину, все это время он вставал раньше и готовил мне завтраки.
Точнее, сначала будил меня, чтобы поздороваться — это так мы с ним называем утренний секс, — а потом готовил.
Сооружаю сэндвичи с индейкой, салатом и помидорами. Теперь остается только подогреть их на гриле, и я делаю себе кофе. Отпиваю глоток, вспоминаю, как мы пили кофе после нашей первой ночи, и внутри сладко тянет от воспоминаний.
Отец говорил, почему Арсена стали называть Шерханом. Во-первых, из-за особого «нечитаемого» взгляда — никогда нельзя разгадать, что он чувствует, его глаза всегда смотрят холодно и бесстрастно.
Во-вторых, из-за того, что с конкурентами — а иногда и с партнерами — в бизнесе он ведет себя как настоящий тигр с пойманной добычей. Играет, забавляется, то подбрасывая вверх, то таская из стороны в сторону. Теперь я знаю, что он и в сексе ведет себя так же.
У меня несколько дней дико тянули все мышцы и ломило тело. Он говорил правду, у нас все было по-взрослому. Арсен изводил меня ожиданием и томлением настойчивыми, агрессивными ласками, пока я не выбилась из сил.
И тогда я стала по-настоящему его. Резко, жестко, как он и обещал. Без поблажек.
У него явно сорвало предохранители, он что-то говорил, а я ничего не слышала из-за оглушительной, жгучей боли. Я даже кричать не могла, связки словно задеревенели. Арсен увидел мои слезы и опомнился, его лицо в этот момент я запомню на всю жизнь.
— Что же ты молчишь… — и потом молнией сверкнувший взгляд.
