Неторопливо подхожу к двери, а потом с силой ее толкаю и вылетаю в коридор.
Бегу, слышу, что за мной гонятся, но я не дам ему убить моего малыша. Не дам проткнуть себя иглой только чтобы кое-кто убедился, что ребенок его, пускай думает что хочет."
"Если получится найти выход, там можно будет устроить представление с привлечением прохожих, а если повезет, нарваться на полицейский патруль. Но сегодня с везеньем полная катастрофа — впереди тупик, сзади слышны шаги, и я подбегаю к крайнему окну.
Распахиваю и вскакиваю на подоконник.
— Агата, стой! — слышу окрик. Смотрю вниз — невысоко, всего лишь третий этаж. Клянусь, если он сделает хоть шаг — прыгну. — Стой, сумасшедшая!
Поворачиваюсь, тяжело дышу, он тоже тяжело дышит, и это не от бега. Ямпольский достаточно тренирован, чтобы запыхаться от минутной пробежки. В упор смотрим друг на друга, вижу в его глазах все ту же ледяную ярость. И… ненависть?
— Вернись, Агата, все равно будет как я скажу, — он переводит дух. Едва сдерживаюсь, чтобы не показать средний палец.
Это совсем уже детский сад, и я просто качаю головой.
— Только не надо делать вид, что тебе нужен этот ребенок, — говорит он, и до меня доходит. Он думает, что я играю, сам привык играть и считает, что я лишь повышаю ставки.
Вряд ли мне есть, что терять. Поворачиваюсь к окну, чтобы шагнуть вниз, как вдруг с наружной части окна начинает опускаться роллет, и я беспомощно хватаюсь за пластиковые плашки.
— Успел, Арсен Павлович? — в коридор вбегает Алексей, а я сползаю по откосу и прикрываю руками живот.
Все равно не дамся, буду кусаться, отбиваться, если хочет, пусть меня связывает. Помощников у него достаточно.
— Успел, Леша, иначе она бы прыгнула. Я чуть не поседел. Совсем безбашенная, — Арсен трет лицо, а потом говорит глухо, обращаясь ко мне: — Значит так. Сейчас ты едешь со мной. Ждем две недели, делаем анализ по крови, черт с тобой. Если ребенок Тагира, просто уйдешь. Если мой, — пауза, он сглатывает, со свистом втягивает воздух сквозь зубы, — останешься жить в моем доме.
Родишь ребенка и уберешься нахер, поняла? Леша, в машину ее. Да, и еще. У нее на правом плече татуировка. Татуировку убрать.
Снова сглатывает, шумно выдыхает и уходит, засунув руки глубоко в карманы. А я так и лежу, свернувшись клубком и прикрывая руками живот. Пускай Леша как хочет, так и сгружает меня в машину, теперь мне нет никакого дела до мужских проблем. У меня своя забота — выносить ребенка и сбежать от его отца.
