Наказание для мажора

— Андрей, давай ты просто уйдешь, — попросил Макс.

Нет, просто так уйти я не мог. Я хотел видеть лицо той, о которой думал каждую долбанную минуту. Я уже был готов отпихнуть полуголого друга, как из-за его спины донеслось мое имя, произнесенное тихим голосом. И я уставился на смущенное лицо Ксю. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы до моего вскипевшего мозга дошла истина.

— А Ева где? — Спросил Макса, ни черта не понимая.

— Уехала.

— Куда? Когда?

Глава 31

ЕваКак оказалось, в качестве рекламы нового молодежного центра были выложены фотографии с его открытия, и на паре кадров засветились мы с Андреем.

Вместе. Это были единственные наши совместные фото, и, какие бы чувства я не испытывала сейчас к Макарскому, фотографии я сохранила. Только вот как отбиваться от папарацци, не представляла. Совсем. Потому что теперь новый журналистский пост был установлен напротив дома Тимохиных."

"Макс бесился и грозился переломать камеры, если только увидит хоть одну включенной. От необдуманных действий его оберегал охранник, следивший за порядком, когда Павла Васильевича не было дома.

О каждом, даже самом незначительном нарушении, писалось заявление, но никаких действий со стороны правоохранительных органов не следовало. Пострадавших и разрушений не было, а запретить журналистам выполнять их работу сотрудники полиции не могли.

В конечном итоге, я до такой степени морально устала, что решила перевестись хоть куда-нибудь, лишь бы только уехать из города. Потому что спокойно учиться мне все равно бы не дали.

Первая сессия была закрыта практически вся автоматом, а второй семестр я должна была начать в другом университете. В этом меня выручил Павел Васильевич, который вначале пытался отговорить от такой затеи, но в итоге очень сильно помог.

Большая дорожная сумка была давно собрана. Отвлекать ни маму, ни Павла Васильевича от работы, чтобы меня отвезти, я не хотела, поэтому заранее купила билет на междугородний автобус, и попросила Макса подвезти меня до автовокзала. В последнее время со сводным братом мы общались очень редко.

Он ходил хмурым и раздражительным, и я не лезла к нему с расспросами.

Во время каникул я практически никуда не выходила, и мне хватило времени обо всем подумать. Мой переезд в дом Тимохиных был большой ошибкой, из-за которой теперь страдали все: и мама, и Павел Васильевич, и Макс. Я чувствовала вину, что именно из-за меня у всех появились проблемы, и очень надеялась, что после моего отъезда сложностей у них станет меньше.