Маккорд был бы безмерно польщен ее словами, если бы не понял, что она намеренно льстит его эго и подливает масла в пламя гордости, желая на самом деле, чтобы он как можно больнее шлепнулся о землю, когда она нанесет удар. «Ничего не скажешь, она успела постичь искусство игры», — сардонически подумал он.
— А теперь по какой-то причине вы осознали, что я полное ничтожество?
— Вовсе нет, — возразила она все с тем же прямым, чистосердечным взглядом. — Но вы мужчина, играющий в мужские игры, и наравне с другими пытаетесь меня обыграть.
А я всего лишь женщина, неизвестно почему считающая вас выше и умнее подобных вещей.
— Но что я такого сделал, черт возьми, дабы упасть так низко в ваших глазах?
— Вы знали, что Валенте был у Ли Мэннинг в ту ночь, когда мы сказали ей о смерти мужа, но промолчали, не поделившись со мной. А ведь это важная информация, которую вы утаили и позволили мне на следующий день наткнуться на нее по чистой случайности.
— Я хотел, чтобы вы сами докопались.
— Но зачем? Чтобы доказать свою правоту и мою наивность и неопытность? Чтобы я продолжала заблуждаться насчет Ли Мэннинг лишних двадцать четыре часа?
— Чтобы вы сами убедились в своей наивности и неопытности.
— В самом деле? — резко бросила она. — И вы считаете это эффективными методами работы с подчиненными во время ведения дела об убийстве? Привилегией старшего? Интересно, проделали бы вы нечто подобное со Шредером?
— Нет.
— А с Уомэком?
Митчелл молча покачал головой.
— В таком случае могу предположить, что ко мне вы отнеслись так, потому что я девушка и, следовательно, нуждаюсь в «хорошем уроке», чтобы «знала свое место».
Маккорд смотрел на нее так долго, что Сэм уже отчаялась дождаться ответа. Но когда все же дождалась, в свою очередь, лишилась дара речи.
— Я сделал это потому, что до этой минуты еще не встречал более многообещающего детектива, чем вы. У вас больше таланта, врожденной интуиции и… — он поколебался в поисках нужного слова и выбрал то, что казалось совершенно неуместным в данной обстановке, — и больше сердца, чем у всех тех, с кем мне приходилось работать.
Да, я стремился, чтобы вы получили суровый, но безболезненный урок, запрещающий какие-либо эмоциональные сопереживания с объектами расследования. — Он немного помедлил, прежде чем добавить:
— Тем не менее это не изменяет того обстоятельства, что я не прав, по крайней мере в выборе средств, а правы вы. И я действительно не поступил бы так с мужчиной-детективом.
