— И что было потом?
— После моей почти фатальной встречи со смертью я решил ограничить свои вылазки с бандой Анджело единичными походами, притом только такими, которые не грозили мне гибелью или арестом. Кроме того, я кое-что разузнал и обнаружил, что те кретины, которые считались у нас учителями, говорили правду: без образования у меня не было никаких шансов наложить лапу на большие баксы.
— Да, но почему ты снова связался с Анджело и его шайкой? Почему бы просто не бросить все это и… — Она замялась, пытаясь подобрать нужное слово.
— И стать честным и примерным юношей? — докончил он.
— Совершенно верно.
— Но мне нужно было поддерживать репутацию! — с деланным ужасом возразил он. — Так или иначе, все кончилось в одну июньскую ночь, когда мне было семнадцать.
— Но как?
Майкл потянулся к бутылке с шотландским виски, плеснул себе в стакан и одним глотком выпил, словно стараясь смыть вкус того, что собирался сказать.
— К тому времени Билл толкал наркотики и сам сидел на игле, да и мой кузен Анджело тоже успел в ту ночь словить кайф.
Они подрались, и Билл пришил его.
— Господи!
— Копы пришли к тетке и все рассказали. Она обезумела от горя.
— А что сделал ты?
— Пошел искать Билла. И нашел через час, все еще под балдой. Он даже рук не вымыл. Поднял и показал мне. Они были покрыты кровью Анджело.
— И? — прошептала она.
Майкл пожал плечами и снова налил себе виски.
— И я его убил.
Ли в потрясенном молчании уставилась на него, не в силах осознать, что он способен на такое. Что мог сказать это так бесстрастно, а потом пожать плечами и выпить.
Майкл отставил пустой стакан и сложил руки на груди, глядя на нее с таким видом, словно не особенно интересуется ответом. Он больше не был тем сострадательным, цивилизованным человеком, каким совсем недавно казался в ее воображении. И напомнил ей кого-то другого…
Он напоминал ей холодного, враждебного молодого человека, которого она знала четырнадцать лет назад: грубого и равнодушного, не обращавшего на нее внимания. Если не считать того, что она, очевидно, запала ему в душу.
Настолько, что он взял на себя труд запомнить ее любимые блюда: пиццу с креветками и груши.
Ли продолжала смотреть на него, изучая непроницаемое, жесткое лицо. И тут вдруг ее осенило.
— Ты действительно хотел его убить? — робко пробормотала она.
Плотно сжатые губы словно чуть смягчились.
— Почему ты так посчитала? — спросил он, не отвечая.
— Ты сам сказал, что он был твоим лучшим другом. Вы играли в одном манеже.
