— Чья единственная и пламенная цель — при каждой подвернувшейся возможности оскорблять твое достоинство, — усмехнулся Майкл, вынимая бутылку бренди. — В ту ночь, когда я провожал тебя домой, ты сказала, что приехала из Огайо. Ты там родилась?
— Нет, в Чикаго. Мать была медсестрой, и я жила с ней до четырех лет.
— А отец?
— Он бросил ее, узнав о беременности. Они не были женаты.
— А как ты оказалась в Огайо?
Майкл наклонился, поискал на крутящихся полочках за баром, нашел стаканы для бренди и уже выпрямился было, но ее ответ заставил его забыть обо всем.
— Когда мне было четыре, мать сказала, что у нее неизлечимая форма быстро прогрессирующего рака, и отослала меня в Огайо, к бабушке. Посчитала, что я быстрее и легче привыкну к жизни без нее, если делать это не сразу, а постепенно. Сначала она приезжала часто и продолжала работать в больнице, где врачи проводили ей экспериментальный курс противораковой терапии.
— А что было потом?
Ли уронила руки и распластала ладони на стойке бара, словно собираясь с духом.
— Однажды, когда мне было пять, она поцеловала меня, попрощалась и пообещала, что мы скоро увидимся. Она не знала, что это был ее последний приезд.
Глаза Ли, ее лицо, жесты были так выразительны, что он невольно сопереживал ей, в точности как зрители, платившие деньги, чтобы увидеть ее в спектакле. Но сейчас она не играла, и это был не спектакль, а он менее всего походил на постороннего наблюдателя. Ему пришлось опустить глаза и сосредоточиться на бутылке и стаканах, чтобы освободиться от ее чар.
— Ты хорошо помнишь мать?"
"— Да и нет. Помню, как любила ее и все время хотела видеть. Как она читала мне на ночь книжки и, как это ни странно звучит, всегда казалась веселой и счастливой, когда мы были вместе. И все же она знала, что умирает, что жизнь ее кончается, еще не успев начаться.
На этот раз он набрался мужества встретить ее взгляд.
— Должно быть, ты унаследовала ее дар.
— Какой дар?
— Актерский.
— Я никогда не думала об этом.
Спасибо, — тихо пробормотала она. — Этого мне не забыть. В следующий раз, выйдя на сцену, я напомню себе, что часть ее тут, у меня в душе.
Минуту назад она заставила его терзаться за нее, а теперь ее улыбка сделала Майкла королем. Любовь к Ли Кендалл всегда была для него захватывающим дух испытанием вроде катания на «русских горках». Слишком долго ему пришлось держаться в стороне от нее, и эти годы были мучительной пыткой.
