Наложницы ненависти

Птицы Лэнга атаковали окна Бастиона, но реальной пользы от их наскоков было немного, они лишь отвлекали на себя часть сил мятежников. К тому же пересевшие за крупнокалиберные пулеметы лучшие снайперы Ордена сумели потрепать крылатых монстров, и Элигор был вынужден отозвать летунов.

Впрочем, пехота действовала весьма успешно.

— Вторая линия! — Франц напряженно прислушивался к помехам в рации. — Гуго! Что у вас происходит?

— Все плохо, капитан, — едва слышно отозвался рыцарь командор войны де Лаэрт, один из гвардейцев, перешедших к де Гиру.

— Нас сминают, — поправил командира де Лаэрт. — Бамбарда бьется из последних сил… Еще пара минут, и нас просто не будет.

— Уходите! — резко бросил Франц и переключил рацию на общую связь: — Внимание всем! Внимание всем!! Объявляю точку девять! Объявляю точку девять! Обратный отсчет от пятнадцати! Четырнадцать! Тринадцать…

Это было похоже на победу. Рыцари, еще секунду назад храбро защищавшие второй этаж Бастиона, бросились наверх.

Там не было никого. Третьей линии обороны не существовало.

В этот боевой аркан Франц вложил практически всю энергию, которая оставалась в его распоряжении. Все, что по крупицам собрали мятежники, все, что мог дать, оторвать от себя каждый верный ему маг. То, что он высосал из защитных линий Бастиона. Этот боевой аркан стал самой большой ставкой, которую де Гир сделал в своей жизни.

Спустя мгновение после того, как потрепанные рыцари покинули первые три этажа, а радостные, не встречающие сопротивления гиперборейцы под завязку наполнили их, Франц создал на этих этажах объемный «Рев Левиафана» четвертого уровня. Создал сам, один, без помощников, которые могли бы взять на себя хотя бы часть колоссальной нагрузки. Создал из последних сил, вложив в него всю свою ненависть. Он создал.

В истории Тайного Города не было другого примера, чтобы одиночка построил столь мощное боевое заклинание.

«Рев Левиафана» четвертого уровня.

Вибрирующее поле, в клочья разрывающее любую протеиновую структуру, преодолевающее любую магическую защиту. Бесшумное и безжалостное. Оно действовало ровно десять миллисекунд, и когда эти мгновения истекли, на нижних этажах Бастиона наступила по-настоящему мертвая тишина.

— Это должно было стать легкой прогулкой, — произнесла Вероника.