Наложницы ненависти

 — Ты…

— Хотел! — Комиссар выставил вверх длинный указательный палец. — Но ваш ученик оказался более прагматичным, чем я ожидал. Он сам придумал ход с новой религией. — Нав перегнулся к Азаг-Тоту. — А на что вы рассчитывали когда уничтожали церковь?

— Ты все равно меня не убьешь.

— А вы, выпотрошенный и высушенный, будете лежать в стеклянном ящике столько времени, сколько мне потребуется, чтобы придумать, как от вас избавиться.

Сантьяго поднялся из кресла.

— Я все равно вернусь, — прохрипел Азаг-Тот.

Морок спадал. Коба аккуратно выбил трубку и дружелюбно улыбнулся хмурому вождю:

— Теперь, дорогой, давай обсудим, когда тебе лучше умереть…

И в самом сердце древнего города…

И в самом сердце столицы некогда православной империи…

… С соблюдением всех языческих обрядов была возведена гробница. Город, обитатели которого некогда называли его Третьим Римом, украсился уродливой мумией. Украсился стеклянным ящиком, в котором гнила воплощенная ненависть мира.

«Срочно! Сенсация! Невероятное развитие событий вокруг Бастиона Лучников! Хваны снимают осаду тварей Кадаф! Как сообщают наши корреспонденты, мятежные Горностаи, с трудом отбивающие штурм гиперборейцев, совершенно неожиданно получили подкрепление в лице маршалов хамелеонов!! Семья Хван выступила на стороне Франца де Гира!! Это событие способно резко изменить расстановку сил, и теперь положение бывшего мастера войны не кажется сомнительным.

Де Гир уже заявил, что…»

Закутанная в темный плащ с капюшоном, королева медленно поднялась на площадку главной башни дворца и, увидев собравшихся по ее приказу военачальников, остановилась.

— Воевода, доложите обстановку.

Милана сделала шаг вперед.

— Как вы и предсказывали, ваше величество, противник произвел смену войск. Сейчас дворец окружает гвардия великого магистра, усиленная рыцарями лож.

— Нет. Видны штандарты Драконов, Саламандры и Мечей. Горностаев нет.

— Что происходит сейчас?

— Обычная активность. Никаких признаков подготовки к штурму.

 — Воевода Дочерей Журавля помолчала. — Может, великий магистр сдержит свое слово и, удостоверившись, что мы отдали лабораторию, не будет штурмовать дворец?

Каждое слово, каждый звук этой фразы ломали гордость Миланы, рвали на части ее самолюбие, но уж слишком непростым выдался день, и хотя последние атаки гиперборейцев не отличались особой яростью, воевода понимала, что против гвардии у потрепанных дружинников не остается шансов.