Наложницы ненависти

— Мерзавец, — ласково проворчала Инга, — не мучай человека. — Она приблизилась к Кортесу и прошептала: — Мы добыли «стим». Три литра. Думаю, нашей Яне хватит этого запаса до конца жизни.

— Я ждал этого момента несколько лет, — пробормотал Инге Артем, — мы сумели ошарашить Кортеса. Это надо было снять на видео.

Вытаращенные глаза лучшего наемника Тайного Города, полуоткрытый рот…

— Начальник, начальник! — Кто-то нерешительно подергал Артема за рукав.

Молодой наемник резко обернулся, но, увидев двух воинов Красных Шапок, расслабился:

— Кувалда сказал, что ты покупаешь головы тварей Кадаф, — сообщил один из дикарей.

 — Мы принесли девять. Давай деньги.

И он бросил к ногам наемника пластиковый мешок.

На то, чтобы накрыть мороком Красную площадь, Служба утилизации затрачивала массу магической энергии. Бережливый Михар Турчи не понимал, почему Сантьяга, в целях экономии, не атаковал гиперборейцев сразу, но обсуждать приказ комиссара не решился. И его сотрудники тщательно скрывали от посторонних глаз происходящее, заботливо контролируя перемещения редких полицейских и кремлевских охранников.

Поглощенные своими делами гиперборейцы им не мешали.

— Лазь, гони следующую шеренгу!

— Хорошо! — Яна хлестнула бичом очередных мертвых демонов. — Вперед, ублюдки! Ненависть Великого Господина зовет!!

Помимо электрических ламп, гробница Азаг-Тота освещалась двумя пучками факелов, в которые Вероника добавила специальные благовония, и удушливый запах стелился по стертому булыжнику площади.

Все, оставшиеся у гиперборейцев пехотинцы, мертвые демоны и Тощие Всадники, а также птицы Лэнга заняли место левее, неподалеку от Лобного места, на котором плясало синее пламя зажженного Вероникой гиперборейского огня. Лестница, ведущая наверх, заканчивалась призрачной аркой, в которой стояла Вероника.

— Ненависть твоя, Великий Господин, пылает! Ненависть твоя, Великий Господин, возвращается! — Белое платье наложницы было перепачкано кровью.

 — Ненависть твоя дарит жизнь и берет ее! Жизнь — это твоя ненависть!!

Очередной демон, очарованный золотым сиянием глаз ведьмы, послушно поднялся по лестнице. Не первый и не последний.

— Жизнь — это ненависть!!!

Едва гипербореец ступил под арку, как его тело пронзили семь острых, словно бритва лезвий. Несмотря на призрачность колдовской конструкции, они были вполне материальны, и по их блестящим и жадным лезвиям кровь демона помчалась в арку.