Наложницы ненависти

Солнечный диск величаво выбрался на небо, но свет его не смог пробить толстую ткань. Артем заботливо поправил плед и, укрывшись от дружинников за масаном — пули ему все равно не страшны — поинтересовался:

— Это будет зависеть от того, кто победит в схватке, — рассудительно заметил Захар.

Но Артем почувствовал, что за внешней бравадой епископа скрываются боль и неуверенность. К тому же масана била крупная дрожь.

«Неужели от страха?»

— Старик, понимаю, что ты и так занят, — проскрипел Треми, — но не мог бы ты снять меня с кола?

Теперь наемник понял, почему дрожал Захар: пробитый деревянным штырем епископ стремительно терял силы.

— Со своей точки зрения, они действовали правильно, — философски пробормотал Треми. — По-другому они бы меня не удержали.

Где-то вдали азартно стрекотали автоматные очереди.

— Кто стреляет? — поинтересовался вампир.

— Пьет, наверное, — вздохнул наемник. — Они уехали еще до того, как тебя похитили.

— Понятно, — Захар помолчал.

Наемник, поняв, что Треми абсолютно не помнит ночных событий, хмыкнул и задал давно интересующий его вопрос:

— С чего дружинники решили напасть на епископа клана? Спятили?

Под пледом вновь помолчали.

— Неделю назад я высушил обер-воеводу Рукомира. — Даже через плотную ткань Треми почувствовал косой взгляд наемника и поспешил уточнить: — Ничего противозаконного, старик, он вызвал меня на дуэль, я победил и, в полном соответствии с Кодексом, имел полное право на его кровь.

— Дружкам Рукомира это не понравилось, — понял Артем.

— И они решили тебе отомстить.

— Ну что ж, — вздохнул наемник. — Глупость, конечно, дар Божий, но злоупотреблять им нельзя.

Выстрелы неожиданно стихли.

— Что случилось? — насторожился епископ.

— Инга вызвала подмогу, — объяснил Артем, осторожно приподнявшись над вампиром.

Как и обещал Ортега, помощь пришла. Не выспавшийся, а потому очень злой помощник Сантьяги вывалился из портала в сопровождении двух гарок — воинов Темного Двора, молча отодвинул в сторону обрадованную Ингу и вразвалочку прошел на крышу. Навы, как и масаны, слабо реагировали на раны, нанесенные простым железом, и Ортега почти не обратил внимания на стрельбу дружинников.

Дальнейшее напоминало кадры из плохого боевика. Очень плохого.