Нам не узнать друг друга сразу

Муж ответил с огромным желанием, и в итоге вскоре мы, забыв обо всех ссорах и айкарках, самозабвенно отдались процессу, целуясь так, что, прервавшись, не могли отдышаться. А потом и того больше…

– А что это у нас за платьице? Так непривычно тебя в нем видеть, кстати. Но вот что же под ним, интересно до ужаса, – бессвязно бормотал Гайяр в перерывах между поцелуями.

Дальше про платье ничего не помню, все так сумбурно отложилось в памяти, что впору фантазировать, додумывая в любом масштабе.

Помню его руки везде-везде на своем теле; его плечи, которые я то кусала, то лизала, надвигавшиеся и вновь опадавшие вниз; помню его язык, что расшалился в моем рту до восхитительного произвола; помню его поцелуи, почти вбирающие в себя мою плоть, и конечно же полет. Ощущение крепких рук, обнимающих меня, и просто стремительную музыку его сердца рядом.

Крак! Бум! Ой! Что-то ощутимо загрохотало, выдернув меня из упоительного состояния единения с любимым мужчиной.

Первым делом мой взгляд встретился с виноватыми глазами мужа.

– Извини, – покаянно прошептал мой неймарец, – крыльями тут особенно не поразмахиваешь.

Меня плавно опустили на пол, позволяя ногам соскользнуть вниз. Оглянулась. М-дя. Разнесли каюту. В смысле сломали внутри все: дверцы встроенного шкафа как-то странно вдавлены внутрь, на противоположной стене виднелась ощутимая вмятина, потолочное покрытие треснуло во многих местах. Ну и по мелочи: кровать немного деформирована и стол в углу перевернут.

Бедняжка мой! Ударился же капитально.

– Тебе не больно? – испуганно потянулась руками к голове мужа.

– Нет, – засмеялся Гайяр, целуя в шею и позволяя ощупать собственную макушку, – хотя отрезвило быстро. Ты не испугалась?

– Не успела, не сразу поняла, что случилось, – честно призналась, вороша его необычайно яркие волосы.

Мы, тесно прижавшись друг к другу, молча наслаждались чувством обоюдной радости просто от того, что мы рядом, что вдвоем, что у нас есть это здесь и сейчас.

Столь стремительно оборвавшаяся близость не позволила в полной мере отдаться возникшему ощущению абсолютного единства, восторгу взаимной любви, поэтому было особенно трогательно смотреть в глаза друг друга и видеть там отражение собственного счастливого лица.

– Люблю тебя, – одними губами прошептала я.

Меня молча, но с таким значением поцеловали, что и без слов стало ясно – мой, без остатка.