Нам нельзя (СИ)

Мне нужна холодная вода, чтобы смыть с пылающих щек огонь ревности. Она выбрала не меня. Она выбрала кого-то другого! Опять!

Срываюсь с места и бегу прочь на ватных ногах, минуя столик, за которым сидит тетя. Она с жалостью смотрит на меня, но не пытается преградить путь.

Я выбегаю из банкетного зала в загородном комплексе, который Самойлов арендовал на этот день. Здесь полно гостей, отовсюду слышатся голоса, смех и пахнет весельем. Я чувствую себя самозванкой, пробираясь через толпы незнакомых мне людей, пока наконец не нахожу небольшой закуток.

Прижимаюсь спиной к стене, оглядываясь по сторонам. Никто меня не видит. Никто меня здесь не найдет.

Дышу. Стараюсь, по крайней мере, протолкнуть в легкие как можно больше прохладного вечернего воздуха. Мысли начинают успокаиваться, как и бешено колотящее сердце замедляет бег.

Закрываю глаза, прижимаю к лицу потные ладошки. Когда же это все закончится? Когда же меня перестанет трясти при ее виде? Когда я смогу жить, а не существовать, все время анализируя свои действия?

— Элла, хватит, — голос тети врывается в мое подсознание именно в тот момент, когда я готова сползти по стенке и усесться в траву.

Я опускаю руки и смотрю на тетю. Она держит в руках салфетку, которую протягивает мне.

— Вытри сопли, дорогуша. Нам нужно вернуться.

— Я не хочу, — вяло отвечаю, но салфетку принимаю. Сморкаюсь со всей силы, тетя аж морщится, стоит ей услышать звук, который способны издать мои ноздри.

— Мы вернемся и пробудем там еще полтора часа. Так что перестань ныть.

Возьми себя наконец-то в руки и делай то, что нужно.

Она неумолима. Бесполезно спорить с тем, кто уже все решил. Кто вообще все решает за тебя второй десяток лет.

Я выдыхаю, комкаю салфетку, которую чуть позже выбрасываю в мусорную корзину. Иду за тетей, возвращаясь в банкетный зал. Новобрачные уже за столом с кем-то общаются. Нас не замечают. Мы тени в жизни моей мамы.

Навязчивые тени, от которых она никак не может избавиться.

Я сажусь за стол, беру в руки бокал с минералкой и заставляю свои губы изгибаться в полуулыбке.

Именно то, что хотят видеть. Тетя тем временем присоединяется к беседе за соседним столиком, кто-то что-то спрашивает у меня. Я отвечаю заученными фразами. Мы играем роли, на которые способны.

Наши жизни построены на лжи.

Это провал. Фиаско. Я не просто оконфузилась на глазах родственниц, а села в лужу пятой точкой. Тетя усмехается до сих пор, зато я злюсь на нее так, что сил больше терпеть нет. Хватит.