Нам нельзя (СИ)

Прячусь за шторкой, выглядывая наружу. Надеюсь, меня там не видно, иначе быть застигнутой в подобной ситуации — верх идиотизма с моей стороны.

Всматриваюсь в Арсения, жалея, что не могу, как какой-нибудь супергерой, прожигать глазами-лазерами дыры в головах врагов. Совсем недавно я надеялась, что он будет злиться или погрузится в мысли, раздумывая над моими угрозами. Но нет! Я на него никак не повлияла. Вон стоит на подъездной дорожке возле какой-то белой машины и с кем-то разговаривает, не утруждая себя манерами.

Ржет, как конь, в общем.

Я морщусь и уже было хочу отойти от окна, чтобы только не видеть этого самодовольного придурка, как неожиданно второй участник разговора оборачивается. Наверное, кто-то или что-то привлекло его внимание, но теперь я могу рассмотреть парня. Возраст примерно такой же, как и у Арсения, и, скорее всего, он его друг. Одет легко и просто — джинсы и футболка. На запястье мне удается рассмотреть часы. У парня светлые, чуть вьющиеся волосы, которые легонько треплет ветерок.

Лицо мне незнакомо, хотя я успела просмотреть почти тонну фотографий Арсения, когда пыталась узнать про сына Самойлова. Но что-то парня, стоящего напротив Арсения, я не припомню.

Парень отворачивается и кивает на какую-то реплику Арсения. Тот машет кому-то рукой, и они оба садятся в белоснежный седан, чтобы через минуту уже покинуть двор.

— Ну, и скатертью дорожка, — шепчу я в надежде, что Арсений сюда больше не вернется. Хотя бы несколько дней.

Но стоит мне вновь заняться распаковкой чемоданов, как в дверь кто-то стучит.

Скорее всего, Лидия Павловна решила меня проведать.

Не оборачиваясь, я разрешаю войти.

Дверь открывается бесшумно, потом слышатся приглушенные шаги.

— Я здесь уборкой занялась, — произношу, натягивая на губы улыбку. Нужно выглядеть спокойно и расслабленно, чтобы у нее не появилось лишних вопросов. Но стоит мне повернуть голову, как мои губы начинают нервно подрагивать.

В комнату входит Станислав Валерьевич, и в руках у него огромный букет.

— Здравствуй, Элла, — произносит он баритоном, от которого у любой ноги подкосятся.

Но мои ноги становятся ватными по иной причине — я пока не готова к встрече с маминым новым мужем. Он меня, если честно, пугает. Однако еще больше меня пугают наставления матери, которые она вчера раздавала с важным видом.

— Добрый день, — шепчу, надеясь, что он меня все-таки услышал. Не хочется выглядеть дурой, когда придется повторять лишь потому, что смелости не хватает говорить громче.