Нам нельзя (СИ)

А закуски, м-м-м, пальчики оближешь!

Меня перекашивает от ее слов, потому что голос, которым она всю эту муть произносит, полон лести и лжи. Что же, мы отличная парочка. Впрочем, вся наша семья держится на лжи.

Станислав Валерьевич кивает, будто верит ей. И вновь смотрит на меня, отчего собственные коленки подкашиваются, и если бы я не сидела, то, скорее всего, плюхнулась на задницу. Какой-то странный эффект производят его глаза на меня — будто гипнотизируют. Наверное, именно поэтому он понравился матери.

А еще потому, что у него очень много денег.

— Элла, я хотел бы пригласить тебя на танец, — вдруг выдает Самойлов, и мои коленки начинают трястись. Вмиг потеют ладони, и я судорожно хватаюсь под столом за салфетку, лишь бы подавить ужас, охвативший меня.

Танцы. Я не ненавижу танцы.

Если бы только знала, как обернется это вечер, то намерено устроила бы забастовку, наевшись слабительного. Хотя бы так я смогла бы пропустить этот вечер. Но увы, дело уже сделано, и Станислав Валерьевич ждет от меня ответа.

Смотрю на тетю. Та, кажется, тоже шокирована, но ничего не отвечает. Я уже достаточно взрослая девочка, чтобы отказать мужчине. Ну, то есть я хочу отказать, потому что страх парализует конечности, а тетя просто молчит. Мне даже кажется, что она выжидает моей реакции, чтобы после позабавиться. Порой любой мой конфуз доставляет ей неимоверное удовольствие.

— Я плохо танцую, — стараюсь мило улыбаться и пожимаю плечами.

Станислав Валерьевич криво изгибает губы.

— А я слышал, что ты три года училась бальным танцам.

Шах и мат. Я на лопатках.

Пытаюсь взять себя в руки. Тут-то, наконец, вмешивается тетя.

— Поэтому всего-то три года отучилась, — усмехается она. — Две ноги, и обе левые, ведь так, Элла?

Быстро киваю и выдавливаю из себя смешок. Надеюсь, что вопрос исчерпан, но тетя вбивает гвоздь в мой гроб.

— Но все же на танцах тебя научили основам, пусть бальником ты так и не стала. Так что дерзай, племянница.

Улыбка сползает с моих губ. Гневно смотрю на тетю и вижу, как в ее глазах вспыхивает дьявольский огонек.

Ничем хорошим это противостояние для меня не кончится. Киваю и медленно поднимаюсь, судорожно растирая ладони о подол платья. Самойлов кивком прощается с тетей и направляется к танцполу, где уже кружатся пары. В том числе и моя мать, но она так увлечена новым кавалером, скорее всего, кто-то из ее друзей, что не замечает собственного мужа и дочь, которые занимают место поодаль от остальных.