Нам нельзя

– Так заделаем, – спокойно ответил Тимоха, вообще не понимая в чём вопрос.

Не понимает! Этот придурок не понимает, что так жить нельзя!

– Отвези меня в автошколу, и продумай план действий получше. Папу ты не обманешь, папа у тебя зверь. Он подвох учует.

– Да ты меня ещё в свои пятнадцать пугала, – рассмеялся Тимоха, – была бы как подружка, эта Лерка, я б тебя сразу увёз.

– На Лерку папа твой не согласится.

– Это так, – тяжело вздохнул Тимофей и пошёл на выход.

Он отвёз нас с девчонками в центр посёлка, откуда я пошла в автошколу.

А забирать меня приехал отчим. Егор так впечатлялся Линёвым, что не сомневался в том, что я скоро выйду замуж. Ради такого праздника, разрешил мне сесть за руль. Он был ошеломлён, когда понял, что я умею водить. Думал, что в автошколе уже научили. На самом деле водить машину меня учил Тимофей. В пятнадцать лет я его пьяного развозила по клубам, где он в каждом уединялся с какими-то девками, а я скрытая от охраны пила безалкогольные коктейли в тихих уголках и смотрела на взрослую жизнь сквозь призму золотой молодёжи.

С Тимофеем можно говорить, в отличие от его папаши. И если бы я знала, что в Тмохе есть стержень, и он способен папе сопротивляться, я б не раздумывала, и вышла замуж. Но Линёв младший – слабак. Он не сможет меня защитить, он, как говорит Трэш, пропитан гордыней, он полный эгоист, и полноценные отношения не для него.

Глава 13

Опоздала в школу. Скользя у двери, хваталась за неё и влетела в помещение, сдирая шапку на ходу. Уже звенел звонок на урок, а я неслась в гардероб.

У входа к раздевалке столкнулась с Марго.

Учительница была бледна и напугана. Глаза её округлённые смотрели сквозь линзы на меня. У неё дальнозоркость вроде, линзы глаза увеличивали в три раза. Поэтому становилось страшно, у Марго что-то случилось.

– Катенька, пожалуйста, зайди в кабинет директора.

– Хорошо, – я уже струхнула, потому что Маргарита Петровна была более чем обеспокоена.

В кабинете директора кроме самой Жопы-Головы было два полицейских не из нашего посёлка. Один в штатском, другой в форме полицейского.

Они сидели на стульях и не смотрели на меня.

Директриса указала мне на стул между мужчинами, и я, сжимая шапочку, покорно села.

– Это Катя Тугарина, она совершеннолетняя, – сказала Антонина Васильевна. – Катя, у нас нехорошая ситуация, пожалуйста, отвечай на вопросы, и я очень прошу, чтобы всё, что здесь сказано не распространилось по школе.

– В чём дело? – уставилась на неё.

– Солодов Антон Иванович, – сказал полицейский.