Нам нельзя

Голый живот обожгло холодом. Пальцы уже хозяйничали в моём лифчике, и это при том, что Трэш пытался меня поцеловать.

Не знаю, как я смогла его от себя оторвать.

– Никита, не насилуй меня, – заплакала я от страшного испуга, что он не в состоянии остановиться.

– Киса, я тебя люблю. Я тебя ж все равно своей сделаю, чего ждать? Когда ты, дура, по глупости загремишь под какого-нибудь мажора?

– А что после мажоров, я уже буду вторым сортом?

– После мажоров, я сяду за мокруху. Убью любого кто тебя тронет!

– Никита, остановись, – хотела сказать строго, но голос сорвался.

Он резко вытащил нож. Нажал на кнопку.

Я вздрогнула, когда вылетело лезвие.

Одержимый.

Пришлёпнутый невсебяшка!!! И всё началось с дёрганья за косички, а чем закончится страшно представить. Он шёл к своей цели семимильными шагами с маниакальным настроем.

– Это тот, которого ты боишься? Он к тебе приставал? – Савинов зло прищурился.

– Нет, он нормальный, – тело колотило, ноги дрожали.

– Киска, какая же ты красивая, – он провёл рукой по моему лицу, смотрел пристально на губы, – ты моя.

А у меня зубы стучали, и губы дрожали. Я с ужасом смотрела на лезвие ножа.

Машина проехала мимо арки. Потом притормозила и дала задний ход.

Воспользовавшись замешательством Трэша, я кинулась бежать навстречу отчиму, который выскочил из машины.

– Папа!!! – во всё горло закричала я, понимая, что таким словом утешу Савинова и остановлю Егора от радикальных действий.

Я с разбега налетела на отчима, и запрыгнула на него с ногами.

– Ты в порядке?! – испугался за меня Егор, прижимая к себе.

– Да, в порядке, – захлёбываясь слезами, выдохнула я.

– Ты его знаешь? – он сдерживался от порыва догнать моего обидчика.

Я оглянулась, Трэша в арке уже не было.

– Нет, не знаю, – с силой зажмурилась.

Отчим понёс меня в машину и усадил на переднее сидение.

Я протягивала руки к печке, что дула жарким потоком горячего воздуха. На моих губах остался вкус поцелуя. Тело помнило прикосновения и трепетало.

Я найду в себе силы, отказаться от Трэша. Я сделаю так, что мы больше не встретимся никогда. Это нужно прекращать.

Егор тварь. Он выуживал у меня, что произошло, намекая, что если я тут в подворотне подпортилась, то домой мне уже не нужно. Родители вытащили меня только для того, чтобы выгодно продать.

Им недолго осталось меня терроризировать. Восемнадцать лет вот уже, на следующей неделе. А это значит, я уйду.