Нам нельзя

– Я хотел тебя спросить, – он оторвался от монитора, чтобы заварить чай, – Один пакетик на двоих, сойдёт?

– Сойдёт, – я вставила нитку в иголку и натянула на руку его носок, который пах хозяйственным мылом. Глянула на экран.

Он начал смотреть мои фотки с самых ранних.

На экране я нависла над папой в инвалидной коляске и целовала его в щёку. Я похожа на отца. Большие карие глаза, тёмные густые волосы и улыбка. Так что зря Света треплет, что нагуляла меня. Тут невооружённым глазом видно, чья я копия.

– Это отец? Ты похожа на него.

– Что хотел спросить? – я уколола палец, и сосредоточилась. Давно не шила.

– Фамилия у тебя такая, ещё и Николаевна. Если не хочешь, не говори. Просто мой отец ментом был, и мы год перед его смертью в городе жили.

– Да, мой отец Тугарин Змей, – спокойно ответила я. – Его покалечили, когда мне было десять, а через три года он умер. За три года он пришёл к Богу, изменился в лучшую сторону. Много мне рассказывал. Ты веришь в Бога?

– Нет, – он листал мои фотки. – Бога нет, мы произошли от обезьян.

Если не веришь, сходи после третьего урока в школьную столовку. Кис, какая же ты красивая! Это твои друзья?

– Бывшие одноклассники, – я с печалью смотрела на мозговыдирающие фото.

– Не хило зажигаете, – он присматривался к фотке, где мы с девчонками задрали юбки на очередной вечеринке, выставив фотографу свои зады. – Твою попку я узнаю из тысячи!

– По цвету трусов, – усмехнулась я. У всех девчонок черные и белые, у меня ядовито-салатовые.

– Не только.

А это что за хрен тебя обнимает? Кис, если ты пробовала, мне пофигу.

– Не пробовала. А зажигать я люблю. Расскажи, чем ты занимаешься? Тут миксер, какие-то запчасти.

– Ремонтирую за отдельную плату. А редакторы у тебя есть?

– Нет, но можно скачать. Я полезла за своим телефоном. Сейчас подключу, скачай себе, что хочешь.

– Не буду, – он стал выключать ноут. – Это твоя машина, она тебе нужна. Потом накоплю, куплю себе что-нибудь.

Обиделся. Не знаю насколько глубоко, но фотографии мои с его комнатой совсем не клеились.

Я из другого мира приехала. И он думал, что не достоин. Переживал, что не потянет.

Никита отложил мой комп к тетрадям, я зашила дырки на его носках.

Трэш накрыл на стол. Поставил стакан и чашку, своим перочинным ножиком нарезал батон, вытащил из-за дивана большую банку варенья.

– Добрая Маргарита Петровна подарила мне варенье из крыжовника. Объедение.

Мы пили чай молча. Улыбались. Смотрели друг на друга и были несказанно рады.