Нам с тобой нельзя

А уж когда родилась дочь…на некоторое время криминальный мир потерял Рашидова, грозу каждого бандюка. Вот тогда я встал у руля на севере.

В тогдашнем состоянии это было ожидаемо, мне хотелось вырвать из себя любое упоминание о прошлой жизни.

Научился выживать, ломать, рвать глотки и, конечно же, калечить.

Многие проблемы решались через меня, а если уж дошло до особого радикализма, то вызывали Мора. Тогда и крупицы от человека не оставалось. А потом и нет тела — нет дела.

Что конкретно не дало мне упасть на дно, когда я специально себя втаптывал в это дно? Работа.

Первый приезд к чете Рашидовых после трех лет разлуки с первой любовью дался на удивление легко. Трех лет, когда я уверенно выдворял больные чувства. И выдворил, решил вернуться и проверить.

Пустота. Глядя на Надю, ничего больше не откликалось тяжестью в сердце за когда-то казавшиеся неправильными чувства. Сводная сестра и все. Больше ничего.

Возможно, я очерствел, подумали бы вы. Но все поменялось именно в тот миг, когда моей ноги коснулась маленькая ручка ангела во плоти. Она и вернула меня к жизни, вдохнув в нее игры в песочнице, плетение косичек и рисунки на стенках. Когда живот сводит от бесконечного смеха, а ты регулярно подрабатываешь в роли пони.

С тех пор поменялось все, включая меня. Я существовал для своей семьи, Рашидовых таковыми я считал без сомнения. И за свою семью я мог убивать, нужда в этом была, правда, лишь дважды.

И я надеюсь, что больше не повторится.

Был уверен в этом, как и в том, что больше никто и никогда не подберется ко мне слишком близко.

Но подобрался. Оглушительно внезапно. И я все испортил своими руками. Собственноручно прикончил.

—Положительно, — лениво отвечаю своему теперь уже другу.

—Я не сомневался. Ты, надеюсь, помнишь, что у Светы день Рождения?

Прикрываю глаза, впитывая в себя это имя. Пропуская по телу, как электрический заряд. Меня кроет. Как я могу забыть, если оно выжжено в душе?

—Помню.

—Ну тогда ждем, как обычно…а то год у нас не был, все дела и дела. Нехорошо, мои девочки скучают. Да и я рад был бы видеть тебя, засранца. Плюс дело к тебе есть, но это не телефонный разговор.

Ехать туда похоже для меня на билет в один конец. Поднятие на гильотину. Лобовое столкновение с бетонной стеной из прошлого, за которое себя хочется подвесить за яйца.

—Буду, —желание увидеть ее перечеркивает все, в последний раз.

Потом исчезну навсегда.