Намбандзин (СИ)

Впрочем, таких было мало. Большая часть неблагодарных подданных предпочла остаться без земли, но зато с головой, значительно увеличив количество ронинов. Ода Нобунага не брал их в свою армию, предполагая не без основания, что предадут при первом удобном случае."

"Мне с отрядом из тысячи двухсот асигару-тэппо было приказано остаться в Киото. Мы хорошо показали себя во время осады, поэтому были обречены провести в нем зиму. Я был рад, потому что вырос в городе. В замках Гифу или Окадзаки с их четкими и почти нерушимыми вертикальными и горизонтальными связями и неистребимыми мелкими интригами мне было скучно.

Чего не скажешь о моей жене. Как истинной дочери нихонского народа, Ханако даже в голову не приходило осудить приказ Оды Нобунаги, поэтому виноват был только я. Люди для того и женятся, чтобы точно знать, кто истинная причина их бед.

43

Поскольку я был в фаворе у Оды Нобунаги, сёгун Асикагу Ёсиаки невзлюбил меня после подписания «Дворцовых положений». Признаюсь честно, это было взаимно.

Если бы он сам собрал армию и захватил Киото, я бы его уважал, но это прожорливое ничтожество получило власть из чужих рук, которые решило укусить. У него самого не хватило бы смелости на такой поступок. Наверняка посоветовал кто-то из холуев, которых возле сёгуна собралась слишком много, о чем я неоднократно писал Оде Нобунаге. Подозревая, что сёгун обязательно предаст, я нанял на деньги даймё двух синоби из провинции Кога. Вообще-то, они называли себя кагимоно-хики (вынюхивающие и подслушивающие), и выглядели хлипкими, абсолютно не воинственными и не опасными, потому что не заточены не на силовые террористические акты. Я устроил их слугами к Асикагу Ёсиаки. Вскоре оба продвинулись по службе, став старшими слугами. Видимо, были отличниками по синобскому курсу холуяжа.

Однажды в конце зимы я прогуливался по дворцовому парку, где он граничил с кварталом сёгуна. Позади метрах в десяти за мной шла личная охрана из пяти бывших ронинов из далекой провинции Изумо.

У меня сложилось впечатление, что сейчас в Нихоне нет человека, которого не хочет убить хоть кто-нибудь, поэтому за пределами своего жилья постоянно носил под одеждой кольчугу, а на поясе саблю и кинжал, и имел охрану из преданных самураев, которые служат именно мне, и их семьи живут в моей деревне Ваноути в роли заложников.

— Намбандзин, — послышался шепот из кучи опавших, прошлогодних листьев, которую отделяли от дороги кусты с голыми ветками.