Намбандзин (СИ)

Я спрятал бомбу в куче головешек, присыпав и фитиль, только кончик с сантиметр длинной торчал наружу. Даже если кто-то через пару минут зайдет сюда, чтобы посмотреть, что здесь делал намбандзин, увидит в лучшем случае жиденький дымок, просачивающийся между головешками. Я поджёг фитиль, убедился, что горит медленно, но без проблем, и вернулся к паланкину, по пути молча кивнув Като Данзё, стоявшему на противоположной стороне улицы. Он молча кивнул в ответ и пошел к рынку.

Кстати, этот жест у японцев обозначает не только и не столько согласие, сколько подтверждает, что тебя услышали.

Я сперва попадал впросак, думая, что японец соглашается со мной во всем, а потом выяснялось, что просто подтверждал, что слушает мою ересь. При несогласии с собеседником, не качают головой, а машут рукой из стороны в сторону. Отказываясь что-то делать, скрещивают руки перед грудью или лицом, а на близком расстоянии — указательные пальцы. Говоря о себе, японцы не тычут пальцем в грудь, как европейцы, а касаются кончика носа."

"Рабыня позабавила стражников у Крепостных ворот, которые, уверенные, наверное, что не говорю по-японски, со смешками спрашивали друг у друга, зачем мне нужна девушка?! Как я понял, европейские проповедники уже заработали репутацию любителей мальчиков.

Теперь мне стали понятны смущенные взгляды односельчан, когда я отказался от их девиц, и радостные улыбки членов моей группы, когда я сказал, зачем купил рабыню.

В этот момент и громыхнуло так, что почти все инстинктивно втянули головы в плечи.

Стражники тут же забыли обо мне и девушке, уставились в ту сторону, где прозвучал взрыв. Наверное, там сейчас поднимается черное облако, но от ворот не было видно. По приказу старшего караула пять стражников побежали в ту сторону. Они ничего не найдут. Взрыв всего лишь должен отвлечь внимание тех, кто охраняет нашу жертву.

Паланкин медленно последовал по дороге, ведущей к провинции Ига. Рабыня семенила сзади и чуть сбоку, чтобы видеть меня. Я спиной чувствовал ее взгляд. Девушка слышала насмешки стражников и теперь, видать, пыталась найти ответ на их ехидный вопрос.

Удалившись от города километра на три, я приказал остановиться.

— Как тебя зовут? — спросил я свою покупку.

— Ханако (Дочь цветка), — поклонившись, представилась она.

— Садись, а я пройдусь пешком, — приказал я.

— Господин, я не смею занять твое место! — испуганно произнесла Ханако.

— Вдвоем мы не поместимся, а моей жене не положено идти пешком, — сказал я и подтолкнул ее к паланкину.