А я… на страшной скорости несусь куда вниз. В ад. Мой персональный ад.
Не знаю, сколько я так стою. В чувство меня приводит Голубкин. Он дергает меня за рукав пиджака и как-то… робко даже бормочет:
— Тань, там нашу посадку объявили…
Смотрю на него и не могу понять, почему так долго за него цеплялась. Он ведь даже не в моем вкусе. Низкорослый и светловолосый… Хотя, наверное, это вряд ли бы имело значение, будь мы истиной парой. Но ведь и духовной связи между нами никогда не было. А что было? Непонятно. Сейчас я просто ему сочувствую.
На меня давит долг. И двадцать лет, прожитых вместе.
Киваю головой и вслед за ним бреду к нашему выходу на посадку.
В Германии гораздо прохладнее. Я мерзну катастрофически, хотя только начало сентября. Ненавижу холодный кондиционированный воздух больниц, ежусь и кутаюсь в толстую вязаную кофту. Люди косятся на меня. На улице больше двадцати градусов, а я хожу в джинсах и водолазке под горло. А еще меня жутко бесят волосы. Богатство, которым я всегда гордилась, теперь неподъемной ношей лежит на моих плечах и словно притягивает меня к земле.
Сижу на стуле в стерильном, как операционная, кабинете. Рядом — Голубкин. За столом доктор по-немецки объясняет что-то нашему переводчику. Его голос тих и спокоен, но сам язык настолько резкий, что кажется, будто он того за что-то отчитывает. Плевать…
— Таня, — одергивает меня Голубкин. Я перевожу растерянный взгляд на переводчика:
— Извините… Вы не могли бы повторить?
— Безусловно. Доктор Бэк говорит о том, что поскольку опухоль выявлена на ранней стадии Т1, мы предлагаем вам так называемый метод Seed-имплантации, именуемый также брахитерапией рака предстательной железы.
"
"Слабо разбираясь в хитросплетениях медицинской терминологии, я все же улавливаю, что Сашкины шансы на выздоровление велики. Также я понимаю, что лечение такого рода достаточно длительное, но и очень результативное. Суть в том, что в опухоль Голубкина будут имплантированы микроисточники радиации, которые в конечном счете ее и убьют.
К нормальной жизни он сможет вернуться уже через три — четыре месяца. А первые полтора — придется поберечься. Через шесть месяцев процесс распада практически полностью завершится. Полгода… на все про все у нас уйдет около полугода…
— Суть брахитерапии — это безопасное облучение при раке простаты, — резюмирует мужчина на довольно хорошем русском.
— Постайте… — Голубкин бледнеет, — но ведь это облучение… я… я потом смогу?
Неверяще качаю головой.
