Именно благодаря ей я попал сначала в Индию, а потом в Тибет.
— Я не знаю, что мне делать, Золото. Я не знаю… Если она меня пошлет…
— Выжди пару дней. Дай ей успокоиться. А после позвони.
И я выжидал. Медитировал и выжидал… И нервничал. Потому что, как я ни старался слиться с Таней — у меня ничего не выходило. Складывалось впечатление, что она отгородилась от меня невидимой бетонной стеной. Я жил, но жил лишь вполсилы. Как наполовину парализованный инвалид. Спустя сутки я не выдержал и набрал ее номер. Она взяла трубку только с третьего раза.
Длинные гудки ревели у меня в голове, и я с такой силой прижимал трубку к уху, что еще чуть-чуть, и корпус бы попросту лопнул.
— Да…
— Таня!
— Привет, Степан.
Я зажмуриваюсь и представляю ее лицо. Впитываю в себя ее настороженный голос и дрожу внутри. Я дрожу, как чертов осиновый лист…
— Привет… Скажи, мы можем увидеться?
— Зачем? — ее голос какой-то странный."
"— Если я скажу, для того, чтобы окончить назначенный курс массажа, ты мне поверишь?
— Нет.
— Тогда я не буду этого говорить. — Делаю паузу, откидываюсь затылком на стену и устало растираю виски. — Я скучаю по тебе, Таня. Я ужасно по тебе скучаю.
— Правда?
Я почти уверен, что еще немного, и она заплачет. С ней что-то случилось помимо нашего секса. Что-то плохое. Я это чувствую, но все тот же барьер мешает мне увидеть ситуацию глазами Тани.
— Правда, — делаю паузу. — Приедешь ко мне? Хочешь, я что-нибудь приготовлю… Или проведу с тобой еще один сеанс массажа. Я забрал чаши домой, когда понял, что ты не придешь больше…
— Я не знаю…
— Соглашайся! Все будет так, как ты захочешь… Мы можем просто поговорить.
Она замолкает надолго, а после просит продиктовать адрес, что я и делаю, перекрикивая оглушительный грохот сердца в ушах.
Таня приезжает довольно быстро. Я даже не ожидал, поэтому, когда слышу ее голос с трубке домофона, на секунду теряюсь. Излишне шумно гремлю замками. Моя квартира на первом этаже. Секунда — и дверь открывается. Меня сбивает с ног волной дикого болезненного отчаяния.
Острой ревности и соленой обиды.
— Степан…
— Да?
— Я не хочу есть, и не хочу массажа…
— А чего же ты хочешь? — сглатываю я.
— Прямо сейчас я не хочу быть одна.
Я слышу, как одна за другой расстегиваются пуговицы на её одежде, а после ткань с шорохом опускается на пол. Туда же отправляются босоножки, сначала одна — потом другая. Таня делает шаг, и её тело замирает в каком-то сантиметре от меня. Я чувствую его жар.
