Напалм

Выглядишь как алкашка, Варвара, и ведешь себя так же.

— Так, может, догоним твоего любимого зятька и попросим его нанести мне еще парочку синяков для полноты образа?

— Да пусть лучше будут синяки, чем жить с ребенком в съемном свинарнике и водить домой ни пойми кого! — кричала мама, тряся сумкой, указывая в сторону, где Жора что-то увлеченно рассказывал моему улыбающемуся сыну. — Кто этот человек? Сколько людей он убил? Ты спросила у него? Или тебе все равно, потому что на очереди следующий уголовник, или как там это у пьющих баб бывает?"

"Клянусь я была близка к тому, чтобы влепить родной матери пощечину.

— Что ты несешь, мам?!

— Что я несу? — выпучила она глаза еще сильнее. — Это что ты несешь, Варвара? Муж ее чуть-чуть ударил — подумаешь! С твоим характером по-другому никак! Довела Серёжу не пойми до чего и еще в тюрьму посадила! Да он и мухи не обидел бы, если бы ты умела вовремя закрывать свой рот! И что ты тут устроила? Отец с сыном всего лишь хотел попрощаться, потому что твой уголовник Сережу и близко к Денису не подпускал.

Ты видела, как он его запугал? Как он трясся и прятал своих родителей за спину.

— А теперь, мамочка, представь, что на месте Сережи несколько лет подряд была я. И с точно таким же животным страхом прятала за спину собственного сына от твоего, кстати, любимого непорочного зятя. Представила? Хотя, плевать… — махнула я вяло рукой в ее сторону, по глазам ее видя, что она, вообще, не восприняла мои слова всерьёз. — Мы с Денисом найдем себе новую квартиру. Ты можешь пожить в этой — она проплачена на два месяца вперед — или вернуться к себе домой.

Мне всё равно. Но пока, мам, я не хочу с тобой ни разговаривать, ни видеть тебя.

Глава 28. Варвара

Вечером после аэропорта мама театрально собрала свои вещи в сумки, пустила скупую слезу на пороге квартиры и со словами «когда-нибудь ты поймёшь, что нужно уметь прощать» уехала к себе домой в наш родной город.

Не скажу, что после ее ухода я выдохнула с облегчением, но, чувствовать себя свободнее стала точно. Вряд ли можно переубедить женщину, которую саму когда-то бил муж, что это неправильно.

Уж если она прощала это моему отцу раз за разом, то для нее домашнее насилие — давно уже жизненная норма. Как завтрак.

Жора, привезя меня и Дениса домой, почти сразу уехал, сославшись на работу и на то, что ему нужно на время принять дела, пока его друзья будут в свадебном путешествии. А вот я не нашла в себе силы даже на то, чтобы, наконец, снять пижаму и надеть хоть что-нибудь приличное.