Наперекор всему (СИ)

Плохая была идея записаться в помощники Глеба. Нет, это, конечно, возможность быть рядом. Но наблюдать вот такие подвиги любимого из кулис — просто мучение. Еще пять минут назад он растекался по креслу гримерной и морщился от любого громкого звука, так болела голова. А сейчас вон улыбается, практически пляшет под этот свой «Родной очаг». Как будто ни голова, ни спина не болят, и вообще все прекрасно. Кому вот это все надо, а? Не обошелся бы Чолакян без Немова? Только вчера из больницы, ну какая сцена ему?

Наконец-то последний припев, проигрыш, поклон.

Господи, он еще и кланяется! И даже почти получается! Цветочки от поклонниц. Да иди же ты уже в кулисы, бледный же как смерть!

Шаги в сторону кулис были уже какими-то неуверенными, Ник едва успел его подхватить под локоть.

- Голова кружится, — шепотом пожаловался Глеб, повисая на руке. — И тошнит.

- Ну и за коим чертом ты на сцену лезешь? Слабость это, Глеб, нормально после операции. Ты еще и антибиотики пьешь, они угнетают организм.

Ник осторожно довел любимого до гримерки и сгрузил в кресло.

- Сейчас чаю сделаю сладкого. Ну отлежись дома хоть немножко!

- Не может он дома отлежаться, — Троянов предупредительно нажал кнопку на электрочайнике. — Дома Ирма Владимировна заботой зае… замучает. И потом, артиста сцена лечит.

- Я вижу, как она лечит, — прошипел Ник.

- Я в порядке, — Глеб поднял руку, прекращая спор. — Просто был очень тяжелый день. Сейчас посижу пять минут и поедем домой.

Ник, раздеваться.

- Чего?! — Никита замер со стаканом чая в руках.

- Раздевай его, — подсказал Троянов, — это твоя обязанность. Раньше у нас работала Тамара, костюмер, но она уволилась, новую брать не стали, сами обходились. Теперь твоя забота. После выступления надо сразу артиста переодеть. Во-первых, пока он не простудился, рубашка сейчас наверняка насквозь мокрая. Во-вторых, пока Глеб не испачкал чем-нибудь концертный пиджак или брюки.

Концертная одежда убирается в кофры, рубашки стираются. Туфли тоже сразу надо сменить, концертные узкие, в них быстро ноги отекают.

Вячеслав Давыдович вводил его в курс дела быстро и бесстрастно, видимо, даже рад был появлению помощника и возможности свалить на него обязанности няньки. А у Ника голова шла кругом от столь интимных подробностей. Одно дело дома раздевать свое сокровище, целуя, возбуждая, готовя к чему-то большему.