Наперекор всему (СИ)

На себя - ну зачем было приставать к мальчишке в доме лучшего друга? Других мест что ли нет? И даже на Ника Глеб злился в глубине души. Его обижала отстраненность Ника, которую трудно было не заметить в последнее время. Сначала Глебу казалось, что мальчику не хватает внимания и секса, и всячески старался это исправить. Но чем больше старался, тем больше отстранялся Ник. А Глебу не так легко давались сексуальные марафоны, особенно после тяжелого рабочего дня. Он полагал, что вправе рассчитывать на взаимность, а не на покорное исполнение "супружеских обязанностей".

Того и гляди Ник заявит, что у него голова болит. Неужели надоело? Начал тяготиться своим пожилым партнером? Захотелось чего помоложе?

Глеб с раздражением пнул входную дверь. Не заперто - территория поселка охраняется, вполне достаточно замка на калитке. Из глубины коридора послышалось возбужденное тявканье, и навстречу хозяину вылетела Динка. Толстенькая, жизнерадостная, немного похожая на таксу и на сеттера одновременно, рыжая и беззаветно преданная хозяину.

Глеб нагнулся, чтобы потрепать псину по загривку, и охнул. Спина. Мало ему головной боли и поднятых нервов.

- Привет, собака, привет!

Слегка прихрамывая из-за терзающей поясницу боли и стараясь на наступить на крутящуюся под ногами Динку, Глеб Васильевич добрел до кухни.

- Явление Христа народу, - прокомментировала его появление Ирма, возившаяся у плиты. - Чего хромаем?

- Лечить надо, Глеб, так не дело.

- После юбилея. Сейчас мне некогда.

- После юбилея будут гастроли, новый диск, корпоративы, потом следующий юбилей.

Обед подавать?

- Есть не хочу, - Глеб отрицательно покачал головой и подошел к барной стойке.

- Зря, я приготовила потрясающий салат с грейпфрутом и авокадо. А еще могу поделиться смузи с черносливом. - Ирма продемонстрировала ему поллитровый стакан с чем-то серо-буро-малиновым, из которого пила. – Будешь?

Глеб отрицательно покачал головой. С каждой секундой раздражение становилось все сильнее. Если обычно светскую беседу с женой он мог выдержать в среднем полчаса, то сейчас лимит терпения стремительно иссякал.

Его неимоверно раздражало, что Ирма держится как ни в чем не бывало. Как будто не он уже трое суток дома не ночевал, вернулся разбитый и не вполне трезвый. С другой стороны, устрой Ирма скандал, было бы еще хуже, он же сам столько лет приучал ее терпеть и молчать. А когда наконец приучил, результат его же самого и доводил до бешенства.

Глеб достал из бара начатую бутылку коньяка.