Наперекор всему (СИ)

Сколько можно их вызывать?

Скорую со спасительным уколом, после которого можно было хотя бы разогнуться, на прошлой неделе вызывали дважды. Один раз в концертный зал - спину схватило на сцене, так что Глеб еле дошел до кулис. Второй раз домой, Глеб неудачно поднял кадку с каким-то Ирминым деревом, которую требовалось перенести с улицы в дом, чтобы растение не замерзло. Ожидая медиков, скрюченный в три погибели Глеб искренне желал деревцу сдохнуть в тепле.

- Сделать тебе массаж?

Да, сегодня определенно день сюрпризов.

Отказываться было бы глупо, Глеб поставил бутылку на пол и, стянув куртку и футболку, перевернулся на живот. Руки у Ирмы, конечно, слабые, толком спину не промнут и боль вряд ли снимут. Даже у Ника это не получалось. Но все равно приятно, а лишать себя случайных удовольствий Глеб не привык, тем более после столь паршивого дня.

Через десять минут Глеб уже дремал. Телефон остался на столике в прихожей, куда Глеб выложил его из кармана, едва зайдя в дом, да и забыл. О том, что обещал позвонить Нику он, естественно, и не вспомнил.

Убедившись, что супруг спит, Ирма накрыла его одеялом, турнула с кровати Динку, прекрасно понимая, что наглая псина вернется в постель, как только она выйдет из комнаты. Забрала бутылку с остатками коньяка и тарелки, отнесла на кухню. Коньяк вернула в бар, тарелки освободила, тщательно вымыла и вытерла. Больше заняться было нечем. Может быть, сделать контрольный обход гостиной, где завтра будет съемка? Стереть несуществующую пыль, поставить на полочки рамки с семейными фотографиями.

Лишь бы что-то делать, лишь бы не думать о том, где ночевал Глеб предыдущие три ночи, где в очередной раз сорвал спину, и кто оставил следы у него на загривке. Лишь бы не думать.

- Ой, какая хорошая собачка, как тебя зовут? А погладить можно?

- Она не любит чужих, - запоздало сообщил Глеб Васильевич, когда журналистка поспешно отдернула руку.

Динка разочарованно клацнула зубами и отправилась охотиться на оператора, который налаживал оборудование.

Чужих она не то, чтобы не любила, просто не позволяла фамильярностей, гладить ее без риска лишиться пальцев могли только Глеб и Ник. Ирма сводила общение с любимицей супруга к регулярной выдаче корма.

Глеб Васильевич подумал, что стоило бы запереть собаку на время съемок, но дальше размышлений дело не пошло. Он сидел в кресле, стараясь лишний раз не шевелиться, и покорно ждал, пока стилист закончит с гримом.

Настроение было отвратительным.