Наперекор всему (СИ)

Глеб хотел было спуститься со сцены, но неожиданно уже изрядно выпивший Петр Николаевич поднялся со своего места и на весь зал прогремел:

- Подожди, Глеб, а «Розы»? Это же Валькина любимая песня!

Глеб Васильевич слегка побледнел, но к микрофону вернулся. Музыканты заиграли «Розы». Петр Николаевич вытащил жену на середину зала танцевать. Судя по тому, как прятала глаза покрасневшая Валентина, она была абсолютно трезва и за мужа ей было очень стыдно.

Ник стоял, привалившись к звуковой колонке и думал о том, что с Глебом нужно серьезно поговорить.

И пусть они опять поругаются, а Глеб начнет орать, что яйца курицу не учат, но не дело в его возрасте и с его заслугами вот так унижаться.

Глеб допел «Розы», но на этот раз ему даже не дали поставить микрофон.

- Ты куда? Уже все, что ли?! Подожди, Глеб, праздник продолжается! Что там у тебя еще есть? Пой!

- Петя, успокойся, пожалуйста! — Валентина безуспешно пыталась увести супруга за стол.

Но Петр Николаевич уже закусил удила.

Глеб спустился со сцены и подошел к Синельникову — не разговаривать же с ним в микрофон на весь зал.

Ник тут же возник у него за спиной. Его воля, он бы давно вышвырнул пьяного юбиляра на улицу, проветриться и прийти в себя. Но начинать карьеру директора или хотя бы помощника стоило явно не с того.

- Петр Николаевич, мы закончили работу, — мягко проговорил Глеб, беря Синельникова под локоть. — Я бы с удовольствием попел для вас еще, но я не совсем здоров, немного простыл, связки, вы понимаете…

Песня про связки и больное горло у Глеба — любимая «отмазка», когда заставляют петь, а он не хочет, про это Никита слышал от любимого неоднократно.

- У нас же сегодня праздник! — не унимался Синельников. — Ты хочешь испортить мне праздник?

- Ни в коем случае. Но можно поставить просто музыку. Мы ведь договаривались — десять песен.

- А, так вот в чем дело, — заорал юбиляр. — В деньгах дело! А я думал, ты мне друг! Думаешь, у меня денег нет?! На, возьми! Не хочешь по дружбе, пой за деньги!

Синельников вытащил бумажник и попытался засунуть его содержимое в карман пиджака Глеба.

Немов отшатнулся.

- Что вы себе позволяете?!

- Я все себе позволяю! Я — депутат! А ты кто такой? Шут! И будешь делать то, что тебе говорят! Пой, я сказал!

Синельников попытался схватить Глеба за грудки, то ли желая вытащить на сцену, то ли собираясь все-таки запихнуть ему деньги. Но не успел дотянуться до Глеба, как его отшвырнуло в сторону. На ногах господин депутат не удержался, плюхнулся на объемный зад.