Напиши обо мне роман

— Ну хватит, Алис, — вдруг сказал он, кладя ладонь мне на спину и притягивая к себе, так что я лицом уткнулась в плечо, в границу между футболкой, от которой еле слышно пахло свежестью и горячей кожей, в свою очередь источавшей тот самый медово-колючий аромат. — Побегали и хватит. Отличная игра, но зачем она?

Хотелось вцепиться зубами в его шею. В мочку уха. Вдохнуть медовый дым, горько-острый яд зеленоглазого наглеца.

Позволить себе все то, что я легко позволяла когда-то — сойти с ума от мужчины, жадно целовать, затащить в постель без стеснения и сомнений, плакать, сходить с ума, признаться в любви первой, ненавидеть, умолять не уходить, курить ночью на балконе, тратить все деньги на психотерапевта, и, наконец, завести в сердце секретную дверцу, за которую лучше не заглядывать, чтобы не рехнуться от пронзительного жара и боли, что прячутся за ней.

— Ты мне интересен, — тихо сказала я, всем телом чувствуя биение пульса под его горячей кожей. — Очень интересен. Но это максимум, на который я согласна.

Ладонь на моей спине напряглась и прижала меня чуточку ближе. Я замерла, застыла, не реагируя на боль от вжавшихся в кожу пальцев.

Сосредоточилась на том, чтобы контролировать свое дыхание — иначе я просто забывала бы делать вдохи и выдохи. Этого я тоже больше не хотела.

Другие люди вообще не должны быть центром мира. Плохо кончится. В этой точке должно находиться что-то, на что можно влиять. Любимое дело, далекая цель, недостижимая мечта.

Мужчины хорошо это знают, и только женщинам предписывается строить жизнь вокруг мужа или детей. Которые не всегда радуются назначению главным смыслом. И однажды сбегают из этой тюрьмы, ломая ее стены.

После того, как я едва соскребла ошметки своей личности с асфальта, пришлось кое-что пересмотреть. Вытащить из себя хребет под названием: «Самое главное в жизни — любовь». Раздробленный, переломанный и более непригодный к использованию. И вставить новый — титановый. С названием: «Главное в жизни — мои книги».

Дыхание Романа стало чаще и резче, я видела, как бьется жилка у него на шее под ухом. Он потерся колкой щетиной о мой висок, скользнул вниз и на мгновение мне показалось, что сейчас он все-таки меня поцелует, не смотря на то, что я об этом сама думаю.

Но спустя три долгих, растянутых, как во сне, секунды, во время которых мое сердце не сделало ни одного удара, он меня выпустил.

Очень долгий взгляд никак на меня не повлиял.