Напиши обо мне роман

— Держи, — сказал Роман, вручая мне чашку и подхватывая коньяк за горло. — Пошли в комнату.

— Но… Кухня удобнее! — возмутилась я ему в спину.

— Нет, мне тут больше нравится, — заявил он, проходя и ставя бутылку прямо на пол.

— Во-первых, — Роман отобрал у меня чашку и поставил вместе со своей к бутылке. — Мне кажется, тебя в этой комнате как будто больше. Она похожа на тебя, и тут ты ведешь себя естественней. А во-вторых… — он небрежно кинул покрывало поверх постели и растянулся на нем, нагло глядя снизу вверх зелеными глазами.

Я постояла, глядя на то, как он выуживает мою подушку и запихивает себе под голову. Еще и по покрывалу похлопал, приглашая присоединяться. В моей собственной квартире! Бывают же такие наглые товарищи, а.

Но села. На краешек матраса. Неудобно, конечно, но…

Роман потянулся за своей кружкой, заодно подал мою.

— За знакомство! — провозгласил он и чокнулся ими.

— Какое знакомство? — вздохнула я, решив потерпеть, пока приедет его водитель.

Вот чего не умею — правильно себя вести, когда люди по краю ходят. И предполагается, что перешагнуть грань между стебом и хамством должна именно я. Согнать его, разораться, вытолкать из квартиры. Показать себя, истеричкой, короче. А он же был совершенно ни при чем, просто шутил!

— Мое знакомство с твоей квартирой, — заявил этот зеленоглазый наглец и качнул пальцем гирлянду лампочек, висящую в изголовье.

— Найми, найми… — угрожающе сказала я. — Пока своих миллионеров писала, я такую дичь видела в дорогих квартирах! Фиолетовые потолки, горгульи на кухонных шкафах, чучело бобра в туалете. Тебе понравится.

— Ладно, я передумал, — легко согласился он, потягиваясь.

В принципе, можно оценить иронию - о каких именно суровых мужчинах размечталась рафинированная Алиса)))

Роман вообще устроился как у себя дома!

А я чувствовала себя бедной родственницей-приживалкой, которую и тут не ждут, и там неловко.

На краю матраса сидеть было неудобно, и я села по-турецки. Отпила коньяка, что еще делать-то. А вроде и ничего на вкус… доросла, что ли?

Во времена журналистской юности мы каждый понедельник после планерки у главреда всем составом журнала бухали, невзирая на пол и возраст.