Наречённая. Книга 1 (СИ)

Ему не нравилось, что я в одежде, но его вожделение било сокрушающими толчками — он просто не стал возиться с этим, протолкнул ногу между моими коленями, раздвигая их шире, как створки. Хочет окунуть меня в грязь, показывая тем самым свое пренебрежение ко мне, к той, кем я являюсь, прогнув под себя, как кукую-то шлюху. Как его братец-выродок — мою сестру. Горечь от этой мысли собралась на языке.

Он не спешил, дал мне сполна утонуть в собственном гневе. Затем передавил мне горло пальцами, свободной рукой огладил мой живот, запуская ладонь между бедер.

Туго провел по моим складкам, раскрывая их.

— Мокрая. Кто тебя так возбудил, Истана? Он? Что ты говорила Донату? Отвечай,

— голос его не просил — приказывал. Жестко, неумолимо гнул меня.

Я стиснула зубы и поморщилась, когда он принялся круговыми движениями массировать меня там. Его прикосновения вызывали во мне тошноту и острое противоречие. Меня выворачивало наизнанку от того, что Ремарт так дерзко, бесцеремонно и грубо щупал меня, как свою собственность, которая не имела для него особой ценности.

— Ничего, просто пожелала выздоровления, — процедила сквозь зубы.

Дыхание Маара оборвалось — исгар запустил вглубь сразу два пальца, я стиснула зубы плотнее, до судороги в скулах. Он с нажимом принялся растягивать меня изнутри, приятного здесь было мало, но мне ничего не оставалось, делать как сносить эту пытку. Наконец его пальцы выскользнули. Маар толкнулся в меня твердым, как камень, членом.

Тяжелый вздох раздается в мою макушку, по шее разлилось горячее дыхание Ремарта.

Я непроизвольно расставила ноги шире, выгибаясь, заставляя себя как можно больше расслабиться, иначе может быть больно. Но боли не было, а только ощущение чего-то чужеродного и горячего во мне, так настойчиво желающего протиснуться внутрь. Маар толкнулся еще, вдавливая пальцы в мои бедра, мне ничего не оставалось, как опереться о шест рукой, чтобы устоять под его напором. И грезить, когда это все закончится. Но все только начиналось. Маар не торопился. Может, это и лучше для меня, но кажется, исгар говорил, что не в его правилах возиться с такими, как я, а значит, он решил сполна заиметь мою благодарность, испытать в полной мере — грязно трахнуть. Он проталкивал глубже свой огромный член, размеренно раскачивая бедрами. Я прикусила губу, стараясь не дышать слишком глубоко. Пусть скорее берет свое и оставит меня в покое. Все мое естество против этого соития.