Наречённая. Книга 1 (СИ)

Ко всему нужно было решать что- то с Донатом. Тащить его за собой слишком обременительно для всего отряда. И тут Маару пришлось признать, что вовсе не по этой причине он хочет избавиться от этого сосунка оставив в Энрейде. Каждый лойон был на счету, а Донат — страж. Один страж заменяет десять лойонов. Маар готов был спустить хоть в само пекло, лишь бы асс'aру больше к нему не приближалась. Достаточно того, что она касалась его ночью.

Маар разойдясь с Фоглатом, вернулся в шатер, все внутри него кипело, хотя день только начинался.

Он дал знак охране, чтобы внутрь не смел никто войти.

Истану Ремарт нашел у прогоревшего очага. Девушка неподвижно сидела, сложив руки на коленях. Как ни странно, асс'aру пребывала в спокойствии, не вылила тот же миг на исгара ядовитую смесь своей ненависти, которую он привык испытывать каждый раз, как только к ней приближался.

Желание, всплеснулось в Мааре так бурно и рьяно, что потемнело в глазах. В голове обрывки воспоминаний, как горячо брал ее ночью, белые обнаженные, покатые бедра асс'aру, тонкая талия, сжатая его ладонями, тихие стоны.

Остро хотелось еще, под носом у ван Фоглата, на глаза которому показалась она. Что угодно, лишь бы утвердиться в своих правах на нее.

— Что с Донатом? — спросила едва он вошел.

Маара фыркнул, хищно сузив глаза — его передернуло от злости. Асс'aру решила вновь его позлить? Видно слишком мягко он обошелся с ней ночью. Но мысли эти резко вышибло. Маар вперился в лицо Итсаны, дурея от аромата источающее ее лона.

Вишневые мягкие губы так ярко выделявшиеся на бледном лице, так упруго сомкнутые, усугубили все, поднимали в исгаре волны возбуждения. До свинцовой тяжести в паху и тумана в голове. Гнев внутри него рос в равной пропорции с голодом.

Истана, ничего не понимая, вытянулась и напрягла плечи.

Он вновь опустил взгляд на ее губы. Член в штанах дрогнул, вожделея скорее оказаться внутри ее теплого маленького ротика. Однажды асс'aру уже касалась робко его губами, и Маар мгновенно кончил. И теперь, от одного представления, как эти упругие сладкие губы огладят его член, его пошатнуло, от окатившего с головы до ног волны жара.

Желание распалялось, как жерло вулкана и его он уже не мог заглушить. Да и зачем? Разве не из-за этого, рискуя своей жизнью и жизнью своих воинов, оставил ей жизнь? Чтобы трахать без остановки, так почему он должен сдерживаться, когда так остро, до звона в яйцах, хочет ее?

Истана будто ощутила его намерение. Увидела во взгляде.