Наречённая. Книга 1 (СИ)

Маар закрыл ладонью ее пронзительно голубые, дышащие стылым презрением очи. Истана не шевелилась. Убить, испепелить, сжечь — огонь рвался из него, но Маар держал его на поводу, не позволяя выйти. Слабая асс'aру не могла даже пошевелиться она знала, что он собирался сделать, и не шевелилась. Почему она не кричит, не вырывается? Тогда ему бы было легче ее карать. Проклятая дрянь лежала, распластавшись под ним бабочкой, так отчаянно принимая свою участь, ненавидя его всей душой, всем естеством и даже больше. Жилы под кожей исгара вздулись от напряжения.

Он не пощадит, она не заслуживает этого. Почему он не отдал ее своим воинам? Они бы отымели ее во все дырки, и эта сука быстро бы потеряла ценность для него. Маар сцепил зубы, зажимая ладонью ее глаза, смотря на эти налившиеся кровью губы, с которых срывалось горячее рваное дыхание, на эту вздымающуюся в судорожном вдохе красивую грудь. Он убьет эту дрянь.

— Давай же, исгар, если ты этого не сделаешь, то это сделаю я рано или поздно, — прошептала она хрипло и обессиленно.

 — Я уничтожу тебя и себя — тоже.

Маар качнулся, склонившись, втягивая ее аромат, прикрывая ресницы. Ее губы так близко, такие мягкие, чувственные. Маар коснулся их краями своих губ, проведя, захватил нижнюю, втянул в себя, чуть посасывая и прикусывая. Он хотел ее заклеймить, но до сих пор не сделал это, он безумец. Впервые так неосторожен, так безрассуден, он ходит по краю бездны, и он не сомневался в ее словах. Если бы знала асс'aру, насколько она была близка к тому, она почти его уничтожила.

Он не убил ее сразу и проиграл, теперь она в его крови.

Страж все целовал ее губы, пробуя на вкус. Она его вся, каждый частичка ее тела его, и никто не смеет к ней приближаться. Он убьет каждого, кто посмеет. Он убьет Шеда за то, что тот смеет думать о ней скверно, и Доната за то, что тот не отрывает от нее взгляда, бурля возбуждением. Страсть и дикая ревность застилали разум. Наслаждение смешалось с болью, с горьким привкусом ненависти, с щекочущим запахом крови.

Но боль была острее и ярче, Маар желал вырвать ее из себя, вырезать, сжечь, лишь бы избавиться от нее, но тогда он должен убить себя. Истана лежала под ним, полная ненависти к нему, этот яд забирал у нее последние силы, совершенно беззащитная и нежная, раненная его буйной атакой, словно сбитая в полете птаха, она не шевелилась. Он покалечил ее душу и истерзал тело, набросился на нее, как стервятник, порвав. Истана была чиста, и он был у нее первым.