Если бы она промолчала, но несносная девчонка решила, что ей позволено так говорить. Но она права, он животное, нет, хуже. Маар — демон, он давно выжег в себе все чувства, обратив их в пепел и пустив по ветру. Истана распалила в нем их, разожгла сердце и тут же безжалостно разодрала его на куски, произнося эти слова, будя в нем страшную силу.
Маар покинул лоно, убрал руку с лица глубоко дышащей в ожидании асс'aру. Посмотрел вниз, на темные пятна на постели и подсохшие разводы крови на ее бедрах и своем члене.
Он поднялся, а она свела колени. Когда гримаса муки исказила ее лицо, в груди Маара что-то толкнулось. Он мог повредить ее, для нее он был слишком большой, он это знал, знал и намеренно причинял ей боль. Она права, он ублюдок, нет, хуже. Он еще сам не знал, каким беспощадным зверем является.
Маар оделся, намереваясь отыскать знахарку и позвать женщину, что бы та помогла Истане помыться.
Он ушел, этот зверь и чудовище, а его голос и дыхание все еще обдирают слух и кожу, они остались со мной.
Я вздрагиваю и кусаю губы, до сих пор ощущая его член внутри себя. Я утопала в боли, меня будто разорвали на части, когда он проталкивался в меня резко, беспощадно, повреждая. Горят следы на теле от его касаний, оставленные его пальцами и зубами. Пытка для меня только наступила, когда все закончилось, и хлынуло потоком осознание того, что только что случилось, хоть я уже ничего не могла сообразить. Словно в густом мареве, качаюсь на грани небытия, где Маар продолжает терзать мое тело, кусать, целовать, облизывать соски и трогать, вторгаясь беспрерывно, а я жду, когда этот кошмар закончится, когда он перестанет жечь меня раскаленным железом, когда он отстранится и выпустит.
Я всхлипываю и стенаю под ним. Хорошо, что он ушел, его присутствие добило бы меня окончательно.
Я, не разгибаясь, повернула голову, уставившись в потолок, дыша рвано и всхлипывая. Меня трясло, хотя внутри разлилась такая жидко-ледяная пустота, заковывая в лед мое тело. Мне казалось, что я даже дышать перестала.
Чувство безысходности накрыло меня с головы до самых пят. Низ живота тянуло, между бедер ощущалась влага, болело все тело и не только — болела душа, мне не хотелось жить. Слезы застилали глаза, и что-то внутри меня надломилось, лед треснул, оставляя глубокие прорвы, и их ничем не заполнить, из черствой земли вырос не прекрасный цветок, а терновый куст с острыми ядовитыми шипами. Я стиснула зубы. Ничего у него не выйдет, проклятый исгар.
