Наркотик

— Знаешь, Август, спасибо за всё. Я, пожалуй, позвоню кому-то из друзей. Может в институт в общагу… — я начал мямлить как дурак.

Он подошёл ко мне и присев на корточки, обнял.

— Вить, ну какая общага. Не городи чушь. Или ты боишься меня? Вот такой взрослый дяденька, двадцатилетнего парня испугался? — ласково произнёс он.

— Хах, ты на себя и на меня посмотри, — усмехнулся я.

— Вот видишь, я тебя уже рассмешил. Витя, пойми ты, ничего не будет, если ты не дашь согласия. Всё эти письма, что я тебе писал, правда. Вот теперь, когда ты у меня дома, думаешь, я тебя просто так отпущу.

Ты заболел, нуждаешься в заботе и ласке.

— Я не люблю, когда обо мне чересчур заботятся, это напрягает, — заявил я.

— Хорошо, если я буду навязчив, ты меня одёргивай. Витечка мой, хороший, любимый. Ну, не уходи. Сейчас тёплого молочка с печеньем попьём, — он поднял мою ладонь и поцеловал внутреннюю сторону.

Вот зачем он так говорит. Меня эти письма чуть с ума не свели, а тут в живую. И такая нежность в глазах читается, что у меня дыхание перехватило.

— Хорошо. Только не приставать ко мне. Ты, парень красивый, правда, но я не готов к таким поворотам судьбы, — смущаясь, сказал я.

— Я понял тебя. Давай, мой руки, прямо здесь, на кухне. Я пока молоко подогрею.

Вот это жесть! На кого бы я в последнюю очередь подумал, что он гей, так это на Августа. Теперь я сижу у него на кухне и заедаю стресс печеньем, которое он испёк для меня. А дальше что? Вдруг у него одна кровать? Мы что спать вместе будем?! Пока кушал, слышал, как он чем-то гремит в комнате.

Поставил себе градусник, который он оставил на столе. Опять лихорадит. Замёрз, как будто голым на мороз выставили. Август прав, куда бы я сейчас пошёл в таком состоянии. Но подлечусь, а потом начну искать новое жильё.

— Давай градусник, — парень подошёл ко мне и протянул руку, — Ого, тридцать девять. Пошли в уборную и в кровать.

Он довёл меня до сортира, но не стал прикрывать дверь.

— Не смотри! — покраснел я.

— Подумаешь, у меня всё то же самое. Я отвернусь.

Примечательно, что санузел у него в квартире был раздельный, а в просторном туалете стояла раковина. Я сполоснул ладони, и Август снова поднял меня на руки.

— Ты прекратишь меня сегодня, как младенца таскать? У меня ноги есть.

— Ты же на них еле стоишь, любовь моя, — он посадил меня на край большого дивана, — Вот, моя майка вместо пижамы. Твои вещи разберём завтра. Пока ты переодеваешься, я быстро положу продукты в холодильник.

Его майка оказалась мне до колен.