Отучаю стесняться меня. Будешь спать голый. Одеяло тёплое, — решительно заявил он.
— Ещё чего, отвяжись от меня, — буркнул я недовольно.
— Ладно, в процессе того как мы будем заниматься любовью, я всё равно тебя раздену, — он состроил довольную мину.
— Ты обещал дать мне время, — напомнил я.
— Обещал, но я не обязан ждать вечно. Если не хочешь, чтобы я тебя снова связал, раздевайся, — он снова сказал командным голосом.
— Хорошо, тогда я сам.
Август забрался на диван, а я встал и начал раздеваться. Повернулся к нему спиной, но чувствовал, что он смотрит на меня.
Блин, и почему так неловко, как будто я действительно подросток? Взялся за резинку трусов и застыл. Вот что он там вчера не видел, но мне всё равно неловко.
— Снимай, всё, что хотел, я разглядел уже вчера, — он повторил мои мысли.
Не успел я умоститься поудобнее, когда лёг, как он затащил меня на себя.
— Полежи немного так, — он обнял меня, прижимая к себе.
Мне пришлось положить голову ему на грудь и постараться расслабиться.
— Ты с девушками тоже был такой стеснительный?
— Нет, с девушкой это — другое.
А вообще даже если спал с ними, после секса всегда одевался, привычка. Стеснительный я был в детстве и юности. Всё из-за мамы. Она считала, что если я её сын, то ничего страшного нет в том, что она увидела меня голым, даже если я уже взрослый. Это в пять лет мальчик позволяет себя мыть маме и не думает ни о чём. Но потом мозг точно разграничивает, что она не только мать, но и женщина, а ты мужчина. Мама же, как будто этого не понимала.
Могла сказать, как я похудел, и при этом погладить по животу. Или зайти в ванную к четырнадцатилетнему сыну и спросить, не нужно ли мне потереть спинку. Однажды бесцеремонно спросила, снятся ли мне уже эротические сны и бывают ли поллюции. По-моему о таком можно посоветоваться с отцом, но не с матерью. Нет, она ко мне не приставала в сексуальном плане как можно подумать. Просто достала своей заботой. У неё ярко выраженная гиперопека. Она всё время опасалась, что мы с сестрой простудимся.
Останемся голодными, потому что не доели кашу. Покупала нам одежду, думая, что сами мы выберем то, что нам будет не к лицу. Будь уверен, если бы она увидела прыщ на моей голой заднице, то с криком караул побежала бы за зелёнкой, чтобы смазать его. Поэтому я всегда при ней ходил одетый. Она вот такая странная, но я люблю её, она моя мама, которая дала мне жизнь.
— Я бы так жить не смог. Мои родители, конечно, как все, контролировали меня, но в очень мягкой форме.
